Сухие старческие плечи,Морщин кривые колеи.«Садитесь, это недалече.Тут на сто вёрст кругом свои».И мы поехали,И плылиЗа нами следомДо порыГустые клубы рыжей пыли,Как бесконечные миры.Цвела июньская картошка,Гудели в клевере шмели,И товарняк-сороконожкаПолз, еле видимый, вдали.Кладбища тёмная оградаВдруг проплыла передо мной,Но в этом не было разладаС наивной прелестью земной.И долго помнилось мгновенье,Когда в полуденной тишиВпервыеУмиротвореньеКоснулось суетной души.<p>Роща</p>Вот и птицы певчие оттенькали,Стало подмораживать к утру.Невообразимыми оттенкамиПолыхает роща на ветру.С тихим звоном ветви долу клонятсяВдоль стволов,Отмытых добела.Храм пресветлый,Золотая звонница,В поднебесье кроны – купола.Ослепит высокое сияниеПодожжённых холодом дерев —И душа запросит покаяния,Запоздалой мудростью прозрев.То стыдом,То горечью охвачена,Заболит, замечется она…Видно, рано думать, что заплаченоЗа ошибки прошлые сполна.<p>«Здесь только вороньё витийствует картаво…»</p>Здесь только вороньё витийствует картаво,А я хочу к тебе, в убежище твоёВ полутора часах от городских кварталов,Где яблони цветут и сушится бельё.Ещё не пить с утра я не давал зарока,Но трезвый как стекло, лишь кепка набекрень.А вот и на столбе знакомая сорока,Крылечко во дворе и пылкая сирень.Что будет – поглядим, а прошлого не жалко,Хотя оно внутри, как взведенный курок.Сто первый километр —всё та же коммуналка:Распахнутая дверь, весёлый матерок.Иному – тяжкий крест,а грешнику – отрада,Я всплеском этих рук заведомо сражён.Не верю, что ждала, но так наивно радаСлучайная моя и лучшая из жён.Потом минует день и вскрикнет электричка,И я тебе шепну: «Любимая, держись!»Платок твой вдалекеПогаснет, будто спичка,А может быть, свеча,А может быть, и жизнь…<p>Змея</p>Тёмный зев разрушенного дота,Где на камне греется змея,И настырный запах креозота:Два луча – стальная колея.Клевера наивные головки.Времени застывшая зола.Улетает вдаль без остановкиПоезда зелёная стрела.Сталь гудит, натянутая туго,Как струна от лёгкого смычка,Но ни удивленья,Ни испугаВ глубине змеиного зрачка.Мир вокруг гремит, как дискотека,И звенит, и стонет колея,Но боитсяТолько человекаМолодая мудрая змея.<p>«Лежу на диване, болею…»</p>Лежу на диване, болею.В озябшее вижу окноБезлюдную к ночи аллею,Рекламу авто и кино.Мерцает она, раздражая,Когда и безделье – не мёд,И жизнь, как одежка чужая,У самого ворота жмёт.<p>«Обычности искус…»</p>
