Чтобы добиться большей оперативности в разведке, решили создать специальную разведывательную эскадрилью. Организацию ее поручили 24-му гвардейскому авиаполку, летчики которого выполняли сложные задания по разведке не только ночью, но и днем. В дивизии был очень сильный штурманский состав, что во многом определяло успех наших бомбовых ударов по враг.у. К мастерству летчика добавлялся точный штурманский расчет. Для повышения квалификации штурманов очень много сделал главный штурман дивизии В. С. Кульгин, которого мы перевели в штаб из 24-го авиаполка.
Не раз наблюдал я, как внимательно и серьезно вел разработку маршрутов штурман 17-го авиаполка В. И. Занин. Он и сам нередко вылетал на задания. К концу войны на его счету было около четырехсот боевых вылетов, в том числе и особо сложных. Назову также лучшего бомбардира и разведчика 24-го авиаполка штурмана И. И. Марьина, отличавшегося исключительной настойчивостью и мастерством.
Штаб нашей дивизии всегда строил свою работу так, чтобы каждый приказ, каждое задание доходили до исполнителя в кратчайший срок и чтобы так же оперативно поступала информация от всех подразделений. Ведь часто приказ из штаба 1-й воздушной армии или сообщение разведчика требовали немедленного действия.
В штабе работали опытные, прекрасно знающие свое дело люди. Их характеризовало поразительное трудолюбие, исполнительность, умение оперативно решать сложнейшие вопросы. Я всегда мог положиться на начальника оперативного отделения И. А. Цибарева, начальника связи И. Головина да и на всех других работников штаба.
Мне посчастливилось иметь хороших помощников и в лице своих заместителей: по летной части - Н. А. Сдобнова, по политчасти - М. Л. Сиротникова.
Полностью полагаясь на штаб, возглавляемый А. В. Вышинским, я мог больше времени проводить в полках. Их аэродромы, площадки подскока были очень разбросаны. Бывало, сотни километров исколесишь, пока побываешь во всех частях.
В моих выездах в штабы наземных войск для координации совместных действий меня часто сопровождал заместитель Цибарева - Николай Викторович Чернов. Энергичный, деловой, он быстро ориентировался в постоянно меняющейся обстановке и был надежным помощником.
С середины января 1945 года армии 3-го Белорусского фронта начали широкое наступление по линии Сударги, Августов, нанося главный удар в направлении на Пилькаллен. Содействуя пехоте, полки дивизии наращивали бомбовые удары по переднему краю противника. В отдельные ночи дивизия делала более чем 900 самолето-вылетов.
В ночь перед наступлением опытный разведчик 24-го авиаполка летчик Алексей Иванович Самойлов вместе со штурманом Щербаком отлично выполнили ответственное задание. Они установили места скопления вражеских войск в трех районах. Экипаж, умело ускользая от сильнейшего огня зениток, успел сбросить бомбы. Дважды его атаковал вражеский истребитель. Самолет получил серьезные повреждения. Летчик и штурман были ранены. Плохо управляемый По-2 вошел в штопор. Почти у самой земли Самойлову с большим трудом удалось вывести машину из штопора и на бреющем полете дотянуть до своего аэродрома.
Зима в Прибалтике на редкость изменчивая: то снежный буран, то оттепель, дождь, туман. Мы вели специальную разведку погоды через каждые полчаса, использовали малейший просвет неба для полетов. Однако не всегда удавалось преодолевать стихию. Участились вынужденные посадки, поломки самолетов, ранения, а то и гибель экипажей.
19 января войска 3-го Белорусского фронта прорвали долговременную, глубоко эшелонированную оборону немцев в Восточной Пруссии. 20 января был взят Тильзит, 22 января - Инстербург, получивший затем новое название Черняховск - в память о нашем замечательном полководце, 23 января войска фронта форсировали реки Дайме и Прегель и овладели городами Лабиау и Велау, прикрывавшими подступы к Кенигсбергу.
В приказах Верховного Главнокомандующего, отмечавших успешные боевые действия войск 3-го Белорусского фронта, называлась и 213-я авиадивизия. А в конце февраля на митингах в полках нашей дивизии был зачитан Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении 213-й Краснознаменной Витебской ночной бомбардировочной авиадивизии орденом Кутузова II степени.
Началась весенняя распутица. Для нас самая большая беда - размокшие аэродромы. Мы прилагали все усилия для их восстановления - счищали талый снег, делали дренажные канавы, мостки, но все же машины увязали в грязи. После посадки самолета все находившиеся на аэродроме вытаскивали его на более сухое место. В этой работе, как правило, участвовал и сам летчик.
Всем хотелось побольше летать. Молодежь готовилась к полетам спокойно, серьезно. Иной раз, вырвавшись, можно сказать, из самого пекла, ребята шутили: "Ничего страшного, у нас же перкалевая броня!"
Кольцо вокруг Кенигсберга продолжало сжиматься. Был занят Хейлигенбейль - последний пункт обороны немцев на побережье залива Фришес-Хафф. Войска 11-й гвардейской армии, с которой мы прошли весь путь от прусской границы, подступили с юга вплотную к внешнему оборонительному обводу Кенигсберга.