21. В «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона» (изд. 1890–1907 гг.) читаем: «Баба-яга (польск. — j?dzi-baba; словак, — jezi-baba; чеш. — jezinka; галиц. — Язя) — мифологическое существо, играющее важную роль в народных славянских сказаниях. П. А. Лавровский ("Чт. в общ. ист.", 1866 г., №11) производит слово яга из санскритского корня ah, auh, означающего — идти, двигаться, от которого происходит санскр. ahi, лат. anguis, слав. ежь, и греч. ???????. Б. является в двух мотивах: доброй старушкой, показывающей заблудившемуся молодцу дорогу и отсылающей его к своим братьям ветру, месяцу и солнцу. В других сказках Б.-Я., костяная нога, злая старуха, живет в дремучем лесу в избушке на курьих ножках, летает по воздуху в ступе, погоняя пестом и заметая след метлой. Она ворует детей, жарит и ест их, сторожит источники живой воды и прячет у себя медь, серебро и золото; у нее прут, которым можно все живое превратить в камень; она владеет огнедышащими конями, сапогами-скороходами, ковром-самолетом, гуслями-самогудами и мечом-самосеком. Некоторые ученые слависты (Лавровский, Афанасьев, Потебня) видят в ней олицетворение зимних бурь, грозных и враждебных человеку явлений: прут, которым она каменит все живое — это символ зимы, которая все каменит, костенит (с этим не без связи ее костяная нога); ковер-самолет и сапоги-скороходы — быстролетные облака; гусли-самогуды — бурные напевы грозы; меч-самосек — разящая молния. Но в общем вопрос о значении Б.-Я. в славянской мифологии мало разработан».
22. И там же: «Баба, в славянских поверьях (собственно старая женщина, бабушка[254]) — существо, играющее роль в славянских народных поверьях. В Богемии грозовые тучи называются "бабами", так, говорят: "Поднимаются бабы — быть грозе"; северо-восточная часть небосклона называется по-чешски "b?by kont" — угол "бабушек", потому что отсюда обыкновенно начинается непогода. В доисторическое время, баба у славян-арийцев была божеством света; "Злотая Б." — луна южных славян; она приходилась, по мифу, теткой "Святовиду" — воплощению солнца, живительной силы солнца, но противоположная ему по качествам, представляя томление и смерть природы. Оттого зиму и воплощали в сказках под формами Бабы-Яги, пожирающей молодых девушек, в большинстве случаев, уходивших из ее плена, спасаясь от угрожавшей им участи (см. Баба-яга). Гануш приравнивал Б. славян — индийской богине Бхавани (Гануш, "Die Wissenschaft des slawischen Mythus"). В смысле пестунницы племянника Святовида, Гванвини принимает Золотую Б. — "Aurea anus" ("Sarmatiae europeae descriptio", стр. 85). Указывая, что этого идола сажали на возвышенностях, Гванвини прибавляет, что Золотой Бабе приписывали предвидение и прорицание будущего, обращаясь к ней с гаданием и ожидая услышать звук, тоны которого имели различное значение. В первых известиях XVI в. о Зауралье упоминается о "Золотой Б." — идоле чудских племен, на р. Оби. Tkany (в "Mythologie" II, р. 210) приравнивает поклонение Золотой Бабе к чествованию египетской Изиды и, упоминая о кумире по р. Оби, окруженном музыкальными инструментами, производившими время от времени большой шум, прибавляет, что тут не было следов принесения жертв, кроме тканей и волос головных, повергаемых перед кумиром в качестве приношений. Из этого выводилось заключение, что при идоле существовало прорицалище, конечно, с культом жрецов, для объяснения решений оракула. Словом, мифологи славянские новейшего времени находили тождество полное между "Живой" в Индии, "Поренутом" у славян и "Бабой" в виде каменных кумиров в сидячем положении, подобно находимым в юго-восточных степях южной России. Нарбут, историк и этнограф Литвы, находил тождественность литовск. Лаймы — лунного божества, со славянской бабой вообще и Золотой Бабой в особенности, считая ее тождественной с богиней Ладой, в известных эпитетах: "Zlota Lada — Zlota-Pani". Существует мнение (Юнгмана), что Б. воплощала облака или тучи, приносящие разрушение и плодородие, оттого изображения этого вида и ставились на возвышенностях (Slown., I. 56). Бабья гора будто бы было первоначальное имя Бамберга (см. "Vita S. Ottonis" в изд. Ludewit'a I, 603 "Sсriрtоr rerum Bambergensium"). Бабьей горой называлась скала Татры в Карпатах, в значении обнаженной вершины, "Лысой горы"; оттого обнаженные скалы в Далмации. — "Bebiimontes", Бабьи горы и "Baba Sichrowska" (Viehrover Berg). То же значение — родины чудес, привидений, сбора ведьм и оборотней имел в преданиях Германии — "Брокен" (Blocksberg), место приношения жертв богам германцев-язычников. О бабьих горах, в смысле языческом и богослужебном, говорит Длугош "Baba mons alussimus herbas mulfegeras germinans et Oppidi Zywiec imminen". Он разумел, всего вероятнее, Татры карпатские».
