История-аллегория, правда, показанная через вымысел. Где-то поблизости, в позапрошлом веке, жила преданная близким человеком девушка, а здесь и сейчас живут предания о её истории. Между ними пропасть в два века и разрыв всего лишь в одну ночь. Что можно успеть за одну ночь?Знайте заранее и навсегда: без цели души и у языков не воскресают. Внимание: некоторые отрывки произведения представлены на двух языках!
– Девица шестнадцати лет, из шляхетского рода: младшая из пяти дочерей пана Агея Чародея, – тяжело дыша и немного вспотев от первых пяти минут безостановочной работы, приглушенным тоном проговорил я интересную информацию для своего напарника.
…Лопата входит в землю с такой лёгкостью, словно этот пласт земли и не пролежал нетронутым больше двух веков.
– Такая молодая, – гулко выдохнув, заметил Ян, на мгновение остановившись, чтобы свободной от лопаты рукой поправить на своей начинающей седеть голове фетровую кепку. Моя голова тоже вот-вот начнет покрываться первой сединой: в конце концов, уж сорок лет хожу по этому миру. – Известно, при каких обстоятельствах девушка распрощалась с жизнью? – он снова принялся копать подле меня.
– Нет. Но местные старухи рассказывают байки, будто панна была красива, как первый весенний день, внезапно наступивший после особенно злой и затяжной зимы: большие глаза сияли волшебным лунным светом, волосы черны, словно смоль, а кожа белее снега…
– Даже жаль, что мы увидим только её белые косточки.
– Надеюсь, не только их. В конце концов, если бы мы надеялись только на кости, мы бы не копали сейчас, да ещё и конкретно эту могилу – выбрали бы любую другую…
– Повезло, что силу этого полнолуния не омрачают тучи. В прошлый раз всё испортил дождь.
– Я тебе давно предлагаю начать пользоваться фонариками.
– Искусственный свет ночью на кладбище, да ещё и на таком маленьком, заброшенном и находящемся на горе, стоящей в черте города, неизбежно привлечет к нам внимание. Ты будто первый раз на могильных раскопках.
– В четвёртый. И надеюсь, что не в последний, – я не заметил, что хихикнул так же гнусаво, как когда-то смеялся мой не бывающий весёлым папаша.
Ян промышлял этим делом уже не первый год, но впервые решился взять себе на подмогу напарника. Он был жадным на наживу, но он старел и копать ему становилось всё сложнее, так что он всё-таки решил начать делиться. В первый раз, из четырех наших совместных ночных вылазок, он доверил мне выбрать могилу.
– Дмитро, поднажми, – в голосе напарника прозвучало неудовлетворение – он всегда был недоволен моей скоростью, когда мы приближались к финишу. – Моя лопата только что коснулась крышки гроба… Ну!
Нам понадобилось меньше пяти минут, чтобы полностью очистить крышку от земли. Наступило время включить небольшой фонарик, но аккуратно, чтобы его свет не выныривал из ямы.
– Хорошо сохранился, – удовлетворённым тоном констатировал Ян, быстрым взглядом профессионала оценив состояние гроба.
– Ян, что написано? – я ткнул пальцем на верхнюю часть крышки, к которой была приколочена железная и только слегка покрывшаяся ржавчиной табличка.
Пригнувшись, Ян стряхнул с таблички остатки земли и зачитал вслух:
– Тут спачывае Еўфрасіння Чарадзей, пятая дачка шляхціца Агея Чарадзея. Гады жыцця 1800-1816.
– Надо же! Даже на тутэйшым языке написано.
– Какая досада, встретить этот язык здесь, в сырой могильной яме, да не в краме*, – с откровенным сарказмом заметил Ян, что вызвало у меня неподдельный смешок (*Крама с бел.яз.
Мы вскрыли гроб с той же завидной лёгкостью, с которой подняли пласт земли, до сих пор скрывавший его – даже гвоздодёром особенно работать не пришлось.
– Богатая будет нажива, Ян! – не скрывая радости от увиденного, несдержанно воскликнул я, даже забыв надеть на лицо спасающую от трупной вони маску. Почему я забыл надеть её?.. Должно быть, потому, что разложением в этой могиле подозрительно не воняло. – Она в свадебном платье! Глянь, какой перстень на пальце! Да это ведь печатка рода Чародеев!
Я уже потянулся за перстнем, как вдруг Ян резко одернул меня назад за плечо.
– Дурень! Это ведь пальцы! – отчего-то вдруг вспылил он. Увидев, что я не понял его с первого раза – что поделаешь, я никогда не отличался ни наблюдательностью, ни дюжинным умом, которые особенно притупляются при кладбищенской темноте – он вспылил ещё больше: – ПАЛЬЦЫ!!! Не кости! Тело! Глянь – она вся словно только что померла, тлена совсем нет!
Я уставился на останки покойницы и в следующую секунду понял, что действительно смотрю вовсе не на останки, а на… Что это?.. Только голова вся закрыта, словно обмотана, чёрными волосами…
Я непроизвольно сглотнул и немного охрипшим голосом прошептал:
– Я слышал, что пару десятилетий назад наши археологи откопали гробницу знатной панны, и когда вскрыли её, она была так же цела, как эта, но при соприкосновении с воздухом за считанные секунды обратилась в прах. Большая археологическая утрата была.
– Тогда почему эта не рассыпается?!
– Может, её мумифицировали?
– Надо же, даже её платье пострадало, но не тело…
– Однако разве представители нашей шляхты были приверженцами мумифицирования?
– Дмитро!
– Что? – я вдруг вздрогнул от резкого тона своего всегда хладнокровного напарника, и по спине даже пробежал отчетливый холод.
– Пальцы!
