Десятки раз мне приходилось совершать эту нехитрую процедуру. Приходишь, даёшь записку, рецепт, деньги… Берёшь лекарство - и домой. Никаких проблем. Но вот однажды подхожу я к аптеке и обнаруживаю к своему ужасу, что деньги я потерял. Тридцать шесть копеек.
Я в аптеку шёл пешком. Всю дорогу деньги нёс в кулаке. Задумался, как всегда. Ладонь взмокла, и деньги, по всей видимости, выскользнули. Я этой неприятности даже не заметил. Произошедший казус вверг меня сперва в состояние растерянности, а затем в полнейшее отчаяние. За потерю денег, пусть и такой совершенно не значительной суммы, мне бы здорово влетело от матери. В этом я нисколько не сомневался.
В слабой надежде отыскать монеты я отправился по пройденному маршруту в обратном направлении. С каждым шагом страх перед будущим наказанием охватывал меня всё крепче. Я накручивал себя и мысленно преумножал негативную реакцию матери. Вернуться домой и честно признаться в том, что случилось, я боялся.
Я брёл по дороге, всматриваясь под ноги, как растерянная ищейка, потерявшая след. Постепенно дорога становилась размытой – глаза наполнились слезами. В какой-то момент я не выдержал, дал волю чувствам. В следующую минуту я услышал за спиной бравый энергичный голос:
- Чего ревёшь, малец?
Я развернулся. Передо мной стоял дядя в кепке и джинсовом костюме. (Я написал «дядя», но сейчас я понимаю, что он был лет на десять моложе меня теперешнего, то есть было ему около двадцати пяти.)
- Потерял… - с трудом выговорил я, - деньги…
- Деньги потерял? – переспросил дядя.
- Мама послала в аптеку, а я потерял. Тридцать шесть копеек.
- Ха! Я-то думал! – Он сунул руку в карман и не глядя, как фокусник, вытащил и протянул мне мятый рубль. – Держи! И не теряй, малец, оптимизма.
Слёзы мгновенно высохли. Мир прояснился. На душе полегчало.
Целый рубль. Может, для него это и не деньги. Но для меня рубль – целое состояние. Пять пачек мороженого.
- Спасибо, - выдохнул я.
История завершилась благополучно. Я купил таблетки, и у меня ещё осталось шестьдесят четыре копейки.
Но данная счастливая случайность имела и в дальнейшем позитивные последствия. Я приобрёл знания и минимальный опыт. Теперь, если у меня возникали трудности финансового толка, я брал рецепт, одну из сохранившихся записок и отправлялся за нехитрым заработком.
Труднее всего было вовремя расплакаться, увидев шагах в пятидесяти приближающегося человека. Просто хныкать, делая вид, что плачешь, с сухими глазами - для меня это приравнивалось к дешёвой, порочащей меня халтуре. Но скоро я поднаторел плакать, что называется, по щелчку. В крайнем случае, если у меня не выходило, не получалось, а человек неминуемо приближался, я прикусывал кончик языка, да так сильно, что слёзы не заставляли себя ждать.
Дальше всё шло по схеме.
- Что случилось, мальчик? Отчего ты плачешь?
Плача, я демонстрировал рецепт и записку и сообщал об утерянных деньгах на лекарство для мамы.
Операцию «Аптека» я проводил не часто – раз в месяц, но зато в течение часа я порой зарабатывал до пяти рублей.
Мужчины давали деньги легче, без лишних расспросов, часто накидывая сверху копеек двадцать-тридцать. Женщины, особенно в возрасте, задавали кучу вопросов, да ещё и порывались провести меня до самой аптеки. Были и такие, что помогали только советом вроде «Не плачь, иди домой, мама не станет ругаться». Изредка попадались и те, кто проходил мимо плачущего ребёнка, не обращая никакого внимания. Но в основном люди попадались добрые, сердечные и щедрые.
Что характерно – я никогда не просил денег, люди сами предлагали. Говорю это не для того, чтобы подчеркнуть тот факт, что я не попрошайничал. Я лишь к тому, что люди раньше были куда более великодушны, чем ныне.
Хотя, возможно, я заблуждаюсь. Хотелось бы в это верить.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Дети всегда задают много вопросов. Целую кучу, целую гору вопросов. Уж так они устроены. Они не могут иначе. Дети познают мир.
Вопросы бывают самые разные. Простые и сложные. Серьёзные и смешные. Предсказуемые и совершенно неожиданные.
Учёные утверждают, что ребёнок пяти лет задаёт в среднем до ста вопросов в день. Ну что ж! На то они и учёные, чтобы подсчитывать, анализировать и делать выводы.
Я же могу говорить только про себя. Я в шесть-семь лет задавал вопросы редко. Так как все мои вопросы, по мнению моей мамы, были глупыми.
Стоило мне спросить, к примеру:
- А почему небо голубое?
Мама реагировала:
- Лёшенька, я тебя умоляю, не задавай глупых вопросов! Какая разница – голубое или серо-буро-малиновое? Ты мне лучше скажи, почему ты опять не убрал у себя в комнате?
То есть мама переводила разговор на малоприятную для меня тему, и я уже был не рад, что полез с расспросами.
Или я спрашивал:
- А как рыбы дышат под водой?
На что получал специфический, по обыкновению, ответ:
