– Да, не похоже на Россию, – сказал рыжий веснушчатый курсант.
Вскоре поезд, оставив позади окраины, взял курс на юго-запад, к полотну железной дороги придвинулись леса. Изредка на опушках виднелись хутора, близ которых паслись коровы и зеленели озимые, бледно синели озера.
– Ну что, братва? Не пора ли перекусить, – спросил один из команды.
– В самый раз, – откликнулись другие.
Из вещмешка извлекли продукты, нашлись несколько газет, на столиках нарезали колбасу сыр и хлеб, соорудив бутерброды. У проводника заказали по два стакана чая, бросив туда сахар, заработали челюстями.
Когда подкреплялись, в вагоне появился Мусенко, пожелав приятного аппетита.
– Давайте с нами, товарищ прапорщик, – сказал кто-то из ребят.
– Ешьте, ешьте, – благодушно прогудел и вернулся в свой.
– А рожа у него красная, – проглотил очередной кусок снайпер (звали Романом). Не иначе поддают с капитаном.
– Ну и что? Тебе какое дело? – прихлебнул из стакана сосед.
– Да это я так, к слову.
Съев все, убрали, курящие перекурили в тамбуре. Вагон чуть покачивало, колеса стучали по стыкам, захотелось спать. Сняв кителя и галстуки с рубашек, повесили на вешалки на переборках, достав сверху матрасы с подушками, развернули на полках.
Сашка устроился на верхней, повернулся на живот и, положив голову на руки, стал смотреть в окно. За ним зеленой пеленой проплывали леса, задумался.
Повидать Германию было интересно, хотя немцев ненавидел. Еще в школе читал «Молодую гвардию» Фадеева, а потом классом выезжали на место казни подпольщиков – комсомольцев, сброшенных живыми в шурф шахты №5. А еще на преддипломной практике мастер участка, где ее проходил, рассказал о зверствах фашистов в концентрационных лагерях.
В 1943 году, находясь в действующей армии, он попал в плен и до конца войны сидел в Бухенвальде. Там русских солдат морили голодом, убивали газом «Циклон» и сжигали в крематориях.
Глаза начали слипаться, засопел носом.
Проснулся от веселого смеха. Свесил голову.
Внизу, сидя друг против друга, двое выкидывали пальцы на руках. Остальные наблюдали. Набравший больше очков, клал пятерню на лоб проигравшего и выдавал тому щелбан. Болельщики довольно гоготали. Подобные игры Сашка не любил, по интеллекту стояли на уровне перетягивания каната.
Когда за окнами начало темнеть, поужинали, команду снова навестил прапорщик и убедившись, что все нормально удалился. Ночью поезд остановился на какой-то станции. По вагонам прошел пограничный наряд с собакой, избирательно проверяя документы.
– Наверное, граница с Польшей, – сказал какой-то знаток географии. Спустя полчаса локомотив дал длинный гудок, тронулись. Снова застучали колеса. Уснули.
Ранним утром поезд втянулся на железнодорожный вокзал с неоновой вывеской «Berlin Ostbahnhof» на главном корпусе.
Прихватив вещи, курсанты с сопровождающими, последними вышли из вагона на перрон, там всех построили, прапорщик провел перекличку.
– Всем следовать за мной по двое и не отставать, – строго сказал Сергеев. После чего отдал команду на движение.
Пройдя метров сто вперед, спустились в подземный, выложенный кафелем, переход, затем поднялись наверх, вышли через две платформы. Встречавшиеся по пути люди картаво говорили на своем языке, это было необычным. Одеты были лучше, чем в Союзе, что бросалось в глаза. Минут через десять подошла электричка, зашипели двери, вошли в полупустой вагон, рассевшись по мягким диванам. Плавно тронулась, набирая ход. С интересом смотрели в окна.
Столица Демократической Германии впечатляла: высотные из стекла и бетона здания, широкие автобаны с пока немногочисленными автомобилями, зеленые парки, площади и фонтаны, ажурные мосты.
– Да-а, вот она какая, Европа, – протянул Генка Лямин.
Вскоре город скрылся в утренней дымке, оставшись позади, электричка вынеслась на простор. Кругом расстилалась плоская равнина с живописными ландшафтами, далеко слева блестела широкая река.
Минут через двадцать состав замедлил движение, вкатился на вокзальчик какого-то небольшого города и, зашипев тормозами, остановился.
– На выход! – первым встал с дивана Мусенко.
Построившись на малолюдной платформе, вслед за командирами вышли на одну из улиц. Она была неширокой, мощеной булыжником, по сторонам одно и двухэтажные дома с высокими черепичными крышами, окруженные «живыми» изгородями. Вдалеке виднелся шпиль кирхи* над которыми кружили голуби.
Выйдя на окраину с обширным озером сбоку (там, на острове тоже виднелись постройки) через полчаса оказались перед металлическими, с красными звездами, воротами. По сторонам бетонная ограда, рядом закрытый КПП.
– Заходим, – обернулся Сергеев, потянув на себя глухую дверь.
– Внутри кивнул сидевшему за перегородкой перетянутому портупеей лейтенанту с пистолетом в кобуре, тот приподнялся в ответ, – с прибытием.
Чуть позже команда шагала по территории части. Она была обширной, с похожими на коттеджи казармами, административными зданиями в центре и заасфальтированным плацем. По периметру высокие голубые ели, несколько курилок под «грибками» и даже цветочные клумбы.
– Похоже на дом отдыха, – сказал Сашке сосед слева.