— Она хоть и истеричка, но в седле — чистый конкистадор, и есть у меня даже подозрение, что галоп она задумала с самого начала. К счастью, я была на твоем Аластаре и легко ее догнала. У нее, мерзавки, рот до ушей, хоть она и попыталась свалить с больной головы на здоровую, когда я ухватилась за поводья и как следует натянула их. И честное слово… — Мира сделала многозначительный жест. — Богом клянусь: эти два жеребца от души хохотали над происшествием. — Она решительно отхлебнула пива. — А потом у меня еще были пятеро подростков. Пять девиц, если быть точнее. И об этом я лучше умолчу, иначе у меня самой начнется испанская истерика. А ты… — Она с укором ткнула в Айону пальцем. — Ты наслаждаешься выходным днем и резвишься в садике. Еще бы! Ты же с самим боссом спишь!
— Какая я безнравственная!
— И я о том же. — Мира глотнула еще. — Вот почему я не намерена делать никакой работы в саду или на кухне, а если опять надо мудрить над зельями или заклинаниями, то гоните еще пива!
Брэнна обернулась на банки, откуда раздались три негромких хлопка — верный признак герметизации.
— Хороший звук. Все, на сегодня с делами покончено! У нас выходной.
На этот раз Мира пила не спеша.
— Что это у нас с Брэнной? Саму заколдовали? — повернулась она к Айоне. — Или к вискарику приложилась?
— Не то и не другое, но виски будет, только позже. У нас сегодня кейли.
— Кейли?
— Мы собрали первый урожай и сделали первую партию заготовок. И у нас в конце октября выдался настоящий летний денек. — Брэнна вытерла руки, отложила тряпку. — Так что давай, Мира, распевайся и готовь свои танцевальные туфли. Я настроена повеселиться на славу.
— Ты уверена, что колдовство тут ни при чем?
— Мы работали, тревожились. Строили планы и обдумывали свои действия. Настало время развлечься. Будем надеяться, что
— Против этого мне возразить нечего. — Мира глотнула еще пива, теперь уже в задумчивости. — Не хочу портить тебе настроение, оно у тебя нечасто такое бывает, но должна сказать, что сегодня я видела его дважды. Точнее — его тень. В первый раз это была тень мужчины, потом — волка. Он только наблюдал, больше ничего. Но этого достаточно, чтобы поиграть на нервах.
— На то и расчет. А мы покажем, что он не может испортить нам жизнь. И по сему поводу я приглашаю вас обеих наверх.
— Ты сегодня полна сюрпризов и тайн, — заметила Мира. — А ребята в курсе, что ты затеваешь гулянку? — Они уже поднялись по лестнице.
— Коннор им скажет.
Брэнна привела девушек к себе в спальню, где в отличие от комнаты Коннора царил идеальный порядок.
Ее комната была самой большой в доме, и, когда они с Коннором делали к нему пристройку и кое-какой ремонт, Брэнна оформила ее по своему вкусу. Стены выкрасила в густо-зеленый цвет — цвет листвы и хвои, а поверху пустила коричневую кайму под цвет коры — она часто думала, что это все равно что спать в лесу. К украшению стен она подошла особенно тщательно и выбрала картины с изображением фей, русалок, драконов и эльфов.
Кровать тоже отражала вкус хозяйки, с тройным кельтским узлом, вырезанным на изголовье и в ногах. На пухлом белом одеяле громоздились многочисленные подушки. В ногах стоял сделанный и покрашенный руками ее прадеда сундук, где Брэнна хранила самые ценные инструменты своей магии.
Она достала из шкафа длинный крюк, вставила его в маленькую прорезь на потолке и опустила люк и чердачную лестницу.
— Мне надо достать кое-что. Обождите минутку.
— Здесь всегда такой покой! — Айона подошла к окну, выходящему на поля и леса, фоном для которых служили зеленеющие вдали холмы.
— Здорово они все обустроили, Брэнна с Коннором. Встроенный санузел, большая ванна, мраморная поверхность на целый гектар… Аж завидно! Конечно, будь у меня в ванной такая полка, я бы ее захламила будь здоров. А у нее тут… — Мира подошла к двери ванной комнаты и заглянула. — Роскошная ваза с каннами, всевозможное душистое мыло в мыльнице, три толстых белых свечи в красивых серебряных подсвечниках. Я бы сказала, это ее ведьмовская натура, но на самом деле она просто помешана на аккуратности.
— Хотелось бы, чтобы хоть капелька этой аккуратности привилась и мне, — вздохнула Айона.
А Брэнна уже спускалась с чердака с большой белой коробкой.
— Ой, давай помогу!
— Я справлюсь, она не тяжелая. — Она поставила коробку поверх белого покрывала. — Меня осенило, когда мы с тобой говорили о свадьбах, платьях и цветах.
Она открыла коробку, откинула многочисленные листы черной упаковочной бумаги и достала длинное белое платье.
Айона ахнула. Это была именно та реакция, на которую и рассчитывала Брэнна.
— Ох ты, какое красивое! Роскошное!
— Да, действительно. Это платье было на моей прабабке в день ее свадьбы, и я подумала, вдруг оно тебе подойдет?
Айона округлила глаза и отступила назад.
— Я не могу. Нет, Брэнна, я не могу, оно должно быть твое, оно для тебя. Это же платье твоей прабабушки!
— Она такая же родственница тебе, как и мне. Мне оно не подойдет, хотя оно прелестно. Фасон не для меня. А она была такая же миниатюрная, как ты.
