Мы придумали, что Галка купила себе открытку с портретом Сергея Столярова и стала выдавать его за своего любимого. В своих мечтах она, конечно, представляла себя Любовью Орловой, танцующей на пушке. Это было наивно, смешно и трогательно. Так казалось нам, и мы не ошиблись. Хотя от времени кинофильма "Цирк" нас отделяло большое расстояние, тем не менее и современные зрители должны были знать этот кинофильм и с радостью и пониманием откликаться на Галкины мечты. К счастью, у Сергея Столярова есть сын Кирилл Столяров, который во многом похож на своего отца. И нам не нужно было искать актера и заботиться о сложном гриме. Мы не скрывали, что это не сам Сергей Столяров. Нам нужно было не точное воспроизведение фильма, а рождение ассоциаций, которые делали образ Галки еще более трогательным. С помощью Кирилла Столярова мы смогли создать точное ощущение времени, сообщить еще более глубокий трагизм жизни Галки Четвертак, этой наивной девочки, вместе с которой погибала и ее мечта.
В повести Бориса Васильева "А зори здесь тихие" нет эпизода воспоминаний Галки Четвертак о прекрасном принце из кинофильма "Цирк". Этот эпизод был рожден во время съемок как дань уважения кинематографистов 70-х годов тому великому кинематографу, который помог нашему народу выстоять в Великой Отечественной войне. Наверное, поэтому сцена так органично вошла в фильм и была принята зрителем.
Через год после выхода фильма на экран я приехал на место съемок. А снимали мы эту сцену у стен Спасо-Андроникова монастыря, где находится Музей древнерусского изобразительного искусства им. Андрея Рублева. Выбор для съемок монастыря был не случаен. В 30-е годы почти во всех монастырях были открыты колонии, тюрьмы или детские дома. Я приехал в музей с моим товарищем из Чехии Либором Батерла - руководителем телевидения Чехословакии, чтобы показать ему удивительные иконы - гордость национальной культуры. Но в этот день, к сожалению, музей был закрыт. Я все-таки прошел на территорию бывшего монастыря и разыскал дежурную. Вероятно, она вспомнила съемку фильма у ворот монастыря, узнала меня и открыла двери одного из корпусов музея, отдала мне ключи и ушла. Мой чешский друг был потрясен оказанным нам доверием".
ОКРУЖЕНИЕ
Наш кинематограф всегда занимал особое место в сердце человека. Актеров любили, да что там любили - обожали. Герой на экране был красив, мужественен, внутренне благороден и, несмотря на многоликость, прекрасен в своей гармонии и внешней, и душевной. Овеян романтикой. Лицо этого героя воплощали многие актеры, и простодушный зритель, по многу раз просматривая одни и те же фильмы, иной раз путал актеров. Положительный образ прекрасного, могучего, сильного, красивого и яркого человека - это Симонов и Бабочкин, Черкасов и Абрикосов, Самойлов и Столяров, Переверзев и Андреев. Зрители отождествляли артиста с тем характером, образом, который они видели на экране - пластическое изображение лица нации. Вот таким должен быть человек! Этот герой мог быть и сказочным былинным богатырем, как Сергей Столяров; мог быть исторической личностью, как образы Симонова или Черкасова, или современником - у Самойлова, Андреева, Алейникова, Абрикосова. Но в любом случае это был герой, которому верили. Это была часть нашей культуры и веры - веры в светлое будущее. Тем более после войны: это были лица победителей - за ними стояла наша армия, наши жертвы. За ними стояли маршалы, генералы, солдаты; это они воплощали на экране видимые достижения нашей победы, и зритель радовался, когда видел на экране лица богатырей прошлых и нынешних дней. Это требовало от актера как гражданина и человека огромной самоотдачи, потому что любви без взаимности не бывает.
Так вот, случалось, что их путали. Например, отцу часто приписывали роли Евгения Валериановича Самойлова. И наоборот. Отец играл былинных богатырей, а Черкасов в фильме Эйзенштейна - Александра Невского. И тем не менее многие считали, что Александра Невского сыграл отец,- тоже ведь былинный богатырь, в латах, в одежде древнерусского воина. И случилась такая странная вещь - орден Александра Невского, которым награждали наших полководцев, выполнен не с Черкасова, а с отца. Ювелир взял его профиль из картины "Василиса Прекрасная".
На своих выступлениях отец приводил забавный эпизод:
- Иду я как-то по улице, догоняет меня какой-то человек. Улыбается, говорит: "Здравствуйте, я вас узнал".- "Ну,- говорю,- спасибо".- "Вы киноактер?" - "Да".- "Тогда еще раз - здравствуйте, товарищ Переверзев".
И это никого не удивляло: сценические поступки актеров, их духовное единство, их лица - все как бы слилось в один собирательный образ. Образ по-русски это значит: объять враз.
Вот так сложился образ киногероя в нашем кинематографе.
Мне хотелось бы рассказать о товарищах отца, о взаимоотношениях между ними, ну и, конечно же, об отношении к своей профессии.
