Неравнодушной оказалась к идеям "лакировки действительности" сама Баба-Яга в басне Миляра.
Испекла Баба-Яга
Из говна блин-пирога.
Весь вопрос - с каким вином
Баба ест пирог с дерьмом.
И неожиданный вывод:
Помни каждый мудодей:
Чем меньше в воздухе идей
Тем чище совесть у людей.
Конечно, хорошо бы жить по совести. Да где там!..
Ю. Ф. Милляр по происхождению из французов. Он обладал высокой культурой, полученной как бы по наследству. Мать Юрия Францевича была в свое время заведующей литературной частью знаменитого Театра Революции.
Самого Милляра много раз звали в театр, но он был верен кино. Однажды я видел его в замечательном спектакле Театра киноактера, поставленном Эрастом Павловичем Гариным по пьесе Е. Шварца "Обыкновенное чудо". Он играл второстепенную, маленькую, почти без слов, роль палача. Но в исполнении Юрия Францевича получился едва не самый яркий характер, не побоюсь сказать - шедевр. Здесь раскрылась еще одна грань дарования актера - эта работа была создана почти исключительно за счет удивительной пластики мастера.
И все же, как я уже говорил, неизменная любовь его жизни кинематограф. Он был беззаветно, как рыцарь, предан этому искусству. Гаринский клич - "Мы еще погнием в кинематографе!" - надо полагать, укреплял его, придавал силы. А его персонажи доставались ему большой кровью: как правило, очень сложные гримы, которые он часто придумывал сам, неудобные костюмы, а как же иначе - ведь черт, Кощей, леший и т. д.; непростые условия съемок, чаще всего комбинированные кадры со множеством дублей. Но он на трудности словно и не обращал внимания, за это его ценили и уважали. А наш главный сказочник, режиссер Александр Роу, не мыслил себе фильма без Милляра.
Неординарность Юрия Францевича была естественной и органичной. Свое восьмидесятилетие он отмечал на Студии им. Горького. Вот юбиляр готовит меню: два блюда, первое и второе. Первое - черепаховый суп (купил в зоомагазине несколько черепах и сварил в большом ведре), второе - ящик водки. Артисты долго советуются, что подарить юбиляру. И вот после поздравлений и традиционной почетной грамоты выкатывают на сцену велосипед.
Милляр очень рад:
- Ой, вот спасибо! То, что надо!.. Теперь буду меньше пить, все-таки за рулем!
Надо сказать, и выпивал он не так, как все, хотя в напитках после многих лет работы в Ялте разбирался неплохо. Однако из всех напитков предпочитал, как он сам говорил, "зелененькое", в переводе на нормальный язык - "тройной одеколон". Не "Шипр", не "Кармен", а только исключительно "тройной". На студии обычно стирают грим, наливая одеколон в пригоршню. А Юрий Францевич сначала выпивал, а уж потом тем, что оставалось на руках, вытирал лицо. Однажды снятие грима несколько затянулось, и мне пришлось от гримерного цеха, минуя проходную, бережно вести актера до Киевского вокзала, до метро. В течение всего пути он без конца повторял:
- Только Сереже не говори, как я не рассчитал. Ладно? Вот какой я скверный человек.
Наверное, он это надолго запомнил, потому что уже после смерти отца на вечери в ЦДРИ на него набросились телевизионщики с просьбой дать интервью, а Юрий Францевич, чмокая губами, отказывался наотрез. Я встревожился, спросил: может, нужно воды, боржомчика там, пепси? Он печально отвернулся. Тогда мой сын Сергей, режиссер этого вечера, подсказал:
- Налей сто граммов коньяку.
Я предложил Юрию Францевичу рюмочку "рыженького".
- Да-да! - оживился он, и затем с очень четкой дикцией и присущей только ему "милляровской" интонацией начал говорить добрые и очень искренние слова о светлом человеке Сереже.
А у него, действительно, была своя речевая интонация, он был узнаваем по радио, в кино и на озвучивании.
Я помню один из первых французских "озорных" фильмов "Скандал в Клошмерле". Незатейливый рассказ, как в провинциальном городке на центральной площади торжественно открыли общественный сортир. Милляр озвучивал в этом фильме маленькую роль. Какая-то, по сюжету, ханжа, старая дева, в момент открытия сооружения в знак протеста бросается перед туалетом и заявляет собравшемуся обществу: "Только через мое тело!" Хилый французик с удивительно язвительной милляровской интонацией, на каких-то невероятных фальцетах выкрикивает: "Больно нужно мне твое тело, гадюка ты девственная!"
Много лет мы, уже студенты ВГИКа, повторяли эту фразу, пытаясь пародировать интонацию Юрия Францевича.
Милляр написал замечательный словарь. Он назывался "Энциклопудия".
Итак, начало. "А" - "Актер - кладбище несыгранных образов".
Удивительно емкое определение главной профессиональной беды отечественных киноактеров - хроническая невостребованность. Этот афоризм логично переходит в следующий:
"А" - "Алкоголь - средство примирения человека с действительностью. Когда он окончательно примирится, про него почему-то говорят, что он спился".
"Б" - "Актриса". Всего-навсего.
"В" - "Валидол - аристократическая закуска к коньяку".
"Ч" - "Человек - организм, переводящий хлеб на дерьмо. Некоторые утверждают, что это звучит гордо!"
