Сорок шестой и сорок седьмой - тяжелые годы! Фильмов много, а у отца нет работы. К 250-летию российского флота приказано сделать кинофильмы о героях-моряках - "Адмирал Нахимов", "Крейсер "Варяг"", "За тех, кто в море", "Повесть о неистовом" и "Голубые дороги". Кстати, к 300-летию флота в 1996 году не было сделано ни одного!
Отец по своей натуре был человеком жертвенным: он всегда за кого-то заступался, просил, восстанавливал на работе, выступал на стороне слабых и оскорбленных, чем вызывал недовольство руководства и уважение товарищей. Согласие на съемки в фильме "Голубые дороги" в какой-то мере тоже было жертвой ради семьи: слабенький сценарий, роль не выигрышная, второстепенная, но все-таки работа, и главное - возможность вывезти мать и меня к теплому морю, в Одессу.
Город был разбит, порт взорван. Нас поселили в частных домах на "академических дачах" рядом с киностудией. И все-таки на юге были и помидоры, и яблоки, виноград и арбузы, рыба и молоко, и все это было необходимо: у отца в 43-м вновь открылся туберкулез, а я, как и все "военные" дети, был тощим и после московских бомбежек заикался.
Поселок находился недалеко от знаменитой Филатовской клиники и в популярных стихах того времени говорилось:
Я за Одессу вам веду рассказ:
Бывают ссоры здесь и с матом и без мата,
Но если даже вам здесь выбьют глаз,
То вам их вставит в клинике Филатов.
Ви моря Рижского поклонник,
Скажите мне сюда в ответ:
Оно с Аркадией поспорит?
Чтоб это было "да" - так нет!
Дача была самой крайней в поселке и стояла на высоком обрыве, внизу на берегу разбитые румынские окопы, блиндажи, исковерканные танки и прочая военная техника. И море!..
До сих пор я помню запах горячей земли, полыни и прелых морских водорослей - замечательное место!
Хозяйка сдавала дом на две семьи - вторую половину занимала Ф. Г. Раневская. Снимали "с пансионом", а это значит, хозяйка сама закупала на "привозе" еду и готовила обед. Закупки надо было делать до начала основной торговли, тогда получалось дешевле, и хозяйка ходила на "привоз" до 6 часов утра. Одесский "привоз" - продовольственный рынок и "барахолка" - находился в те годы по соседству. Это экзотическое место безусловно было центром коммерческой и духовной жизни города. Там можно было купить все, даже атомную бомбу, как шутили одесситы. На "привозе" свой стиль торговли, общения и даже свой язык. Шум, крики, давка.
- Скажите, пожалуйста, сколько стоят у вас яблоки?
- Что такое? Вы не одессит!
- Да. Как вы узнали?
- У вас акцент.- И называлась двойная цена.
Тут же помойка, туалет. Огромные зеленые мухи эскадрильями летают над прилавками с черешней.
- Скажите, женщина, почем ваши помидоры?
- Это не помидоры, это сахар. Вы варите борщ, а получаете компот.
Рыбный ряд.
- Мужчина, сколько стоят ваши кильки?
- Мадам, это черноморская скумбрия.
- Что вы говорите?.. Да она воняет.
- Ма-адам! Риба спит. Когда мадам спит, я за нее не ручаюсь.
Здесь своя манера обхождения, свой этикет. Туземец на "привозе" никогда не скажет, например: "Сколько стоят яйца?" А произнесет: "Мужчина, почем эти беленькие?" и т. д. Вот почему закупкой занималась хозяйка. Она была вдовой какого-то научного работника. Лето проводила в сарайчике, дачу сдавала и, хотя жила на берегу моря, с гордостью говорила, что уже пять лет не ходила купаться.
Готовила она прекрасно, но была чрезвычайно общительна и эмоциональна. К семи утра, возвращаясь после баталий на "привозе", она продолжала возмущаться, раскладывая на кухне покупки.
- Что это за "привоз"? Да... Вот раньше был "привоз", при царе! И кому это все помешало?... А цены? Нет, при румынах было лучше! Правда, морально тяжело - но дешевле...
Это происходило каждое утро. Мы просыпались,- а ложились после съемок, концертов или спектаклей поздно - и весь день чувствовали себя разбитыми.
Наконец терпение иссякло и отец сказал Фаине Георгиевне, что хочет серьезно поговорить с хозяйкой. И если она не прекратит свои утренние выступления, мы поменяем квартиру.
Фаина Георгиевна заметила:
- Сережа, вы интеллигентный человек и не сумеете объясниться как надо. Лучше я это сделаю сама.
Она тут же вызвала хозяйку и при нас заявила ей:
- Послушайте, женщина! Если вы не перестанете с утра каждый день ругать советскую власть, то я скажу куда следует.
А время было жесткое. Фирма Лаврентия Павловича процветала.
На следующее утро мы, как обычно, проснулись в 7 часов утра. Было непривычно тихо. На кухне раздавались какие-то шорохи, вздохи, приглушенные звуки. И наконец, видимо, природа взяла свое, хозяйка не сдержалась и произнесла, явно рассчитывая на нас:
- Ах, какая риба! Такую рибу могут сделать только большевики!
Неподалеку от нас, на обрыве, находилась некая таинственная, огороженная каменной стеной с башенками дача. Там под охраной, как в ссылке, жил маршал Жуков. Официально он был командующим Одесским военным округом.
