– Помнишь, сидели в блиндаже, пили спирт, а ты еще о какой-то Тане говорил, однокласснице, что ли. Она писала тебе. Забыл тебя спросить, Олег. Давно хотел… Твою жену Таней зовут?
Машина затормозила в разгоряченном, со всех сторон дышащем отработанным бензином железном стаде, нетерпеливо и густо скопившемся перед огромным перекрестком, залитым солнцем. Ожидая зеленый свет, вибрировали, работали вокруг на холостом ходу моторы, и Никита, выпрямившись после толчка вперед, с непониманием увидел испуганное, оторопелое лицо Олега Геннадьевича, услышал его внезапно рассерженный голос:
– Опять я резко нажал, по-идиотски! Прости, пожалуйста, Алеша… Я как расплавленный, хоть выжимай.
По его щеке скатывались струйки пота; Алексей по-прежнему спокойно сказал:
– С нами сидела санинструктор Зоя. А ты уже пьяный был, говорил об этой Тане, а Зоя тебя успокаивала, терла тебе уши и смеялась. Это ты, кажется, о ней сказал: "Колокольчик из медсанбата"?
Олег Геннадьевич в утомлении облокотился на руль, потер седеющие виски, точно в эту минуту усиленно напрягая память, чтобы вспомнить, повторил нащупывающим тоном.
– Зоя, Зоя… Ах да, Зоя! - Он, вспомнив, засмеялся. - Зоя с немецким "вальтером". Кажется, ты ей пистолет трофейный подарил. Синеглазая, тоненькая! В тебя была без ума влюблена. Да, колокольчик, помню, как же, Алеша! Ты же ведь был командиром роты. Сначала она бегала к тебе из медсанбата, а потом перешла в роту санинструктором.
– Наоборот, - ответил Алексей, взглядывая на красный зрачок светофора. - Я бегал, а не она. Зоя погибла в сорок третьем. На Курской дуге. Во взводе Рягузова.
– Какого Рягузова? Разве она погибла? Неужели?.. Не может быть!
– Ты это должен помнить. Она погибла у нас на батарее. Под Попырями. Когда в стык прорвались немецкие танки и отсекли нашу роту… Седьмого июля сорок третьего.
– Ах, шут возьми, склероз, склероз начинается! - сказал Олег Геннадьевич и согнутым пальцем постучал себе в лоб. - Сколько лет, Алеша, прошло! Как будто и войны не было. Не верится…
– Не так уж много. Не так уж…
– Ох много, Алеша!
– Не предмет для спора. Просто мы по уши погрязли в повседневных мелочах быта. К сожалению, забываем все. Прости, Олег, ты не ответил: Таня стала твоей женой?
– Нет, знаешь… Встретились после войны. Я был в какой-то драной шинели. Она вроде меня не узнала. "Здравствуйте, до свидания". А потом, когда в "Вечерке" было объявление о моей защите кандидатской, она все-таки прислала поздравительную телеграмму. У меня жена инженер-химик. Доктор наук. Я, видишь ли, женился поздно…
– Как ее звать?
– Галина. Галина Васильевна.
– Ты хорошо живешь, Олег?
– Живу, в общем, ни на что не жалуюсь. Что ж, пожалуй, все хорошо. Но если бы… Если б еще послезавтра сдать вот это вождение - гора с плеч. Глупо, но факт!
– Не дергай скорости, - сказал Алексей. - Плавно выжимай педаль сцепления. Пошли. Зеленый свет.
Машина тронулась рывками в сразу неистово помчавшемся железном стаде машин, и Алексей отвернулся к окну, как будто не хотел и не мог видеть суматошных движений рук Олега Геннадьевича, с металлическим рокотом переводящего скорости, и его белой полоски зубов, прикусивших верхнюю губу.
– Старею, вероятно, Алеша… Живешь как заведенный, в сумасшедшем ритме. К вечеру устаю чертовски. А голова будто кибернетическая машина: даны параметры - и все в одном направлении! - с горячностью заговорил Олег Геннадьевич. - Будь это не ты, никогда не сел бы вот так за руль! По-моему, у меня никаких шоферских данных!.. Если бы такая реакция была на войне - ухлопало бы в первой атаке…
– Прекрати ныть, Олег, - сказал Алексей. - Если уже сел, то прошу - спокойствие. Это для тебя сейчас главное. Ясно?
Никита смотрел на затылок Олега Геннадьевича и почему-то сейчас, стараясь подавить в себе странную к нему неприязнь, откинулся на заднем сиденье, и тотчас Алексей внимательно посмотрел, спросил с сочувствием:
– Ты что, брат? Надоело?
– Да, одурел от жары, - проговорил Никита. - Мы скоро приедем?
– Два квартала осталось, - ответил Олег Геннадьевич. - Как в бане. Хоть бы дождь, правда?
– Я не люблю дождь, - сказал с необъяснимой резкостью Никита. - Пусть уж лучше жара.
– Да как сказать, в общем, конечно, - мягко согласился Олег Геннадьевич. - В ваши годы мы думали так же. Помнишь, Алеша, как мы ненавидели на фронте дождь и снег? Слава богу, что ваши ощущения не связаны с войной.
– Слава богу, - ответил Никита.
– Ты кого-нибудь встречал в последние годы? - спросил Алексей. - Из роты, из полка…
