Главный герой потеряв жену опускается на самое дно, но в один момент он все-таки находит родственную душу, которая помогает ему выкарабкаться, пусть и находится эта «душа» в электронных цепях робота.© Kons
Вы когда-нибудь убивали любимого человека? Я имею в виду — любя по-настоящему. Я убил.
Убил окончательно и бесповоротно, навсегда… Как если бы всадил пулю ей в голову… Мне нет оправдания. Не смогу я чувствовать иначе, даже несмотря на абсолютную законность моего деяния, на то, что в больнице каждый твердил о милосердии и гуманизме моего поступка. Я разрешил им отключить аппарат… Мы с Кэти прожили вместе двадцать шесть лет, все время, за исключением первых десяти месяцев, в законном браке. Мы прошли через многое: два выкидыша, одно банкротство, попытку расстаться двенадцать лет назад, а потом и эту автокатастрофу. Мне сказали, что она будет жить как овощ, никогда не сможет думать, ходить да и вообще шевелиться. Я позволил ей существовать еще почти два месяца, пока не истек срок страховки, а после убил ее.
Другие люди, принявшие подобное решение, как-то учатся с этим жить. Я тоже думал, что смогу. Я никогда не был пьяницей, но примерно через четыре месяца после ее смерти стал пить. Сначала немного, потом с каждым днем мне требовалось больше и больше, чтобы перестать видеть ее глаза, наблюдающие за мной.
Я полагал, что мое увольнение лишь вопрос времени, ведь стоило им заметить меня пьяным, как я тут же слетел бы со своей немудреной должности ночного сторожа в «Глобал Энтерпрайзиз». Черт, я даже не знал, что они выпускают, только догадывался. Предприятие состояло из пяти соединенных между собой зданий, в каждом по одному сторожу. Каждый из нас на своей территории держал под присмотром порядка шестидесяти роботов, мы приходили на работу в десять вечера и уходили в семь утра, когда появлялась первая смена.
Да, мне грозил расчет. Беда в том, что если тебя однажды уволили с подобной службы, больше ничего не остается, кроме как медленно погибать от голода. Если ты не можешь следить за шестьюдесятью предварительно запрограммированными роботами и внушать уверенность, что здание не взорвется, то что же ты тогда можешь?
Я до сих пор помню ту ночь, когда встретил Моуза.
Я позволил «оку следящему» просканировать сетчатку и структуру костей, а после того как оно пропустило меня внутрь, я направился в туалет, к припрятанной в шкафчике бутылочке, чтобы тоже пропустить немного внутрь. К полуночи я почти забыл, как выглядела Кэти в свой последний день — предполагаю, очаровательной, как и всегда, но пока я нарезал круги по зданию, в голове вертелось словечко
Я вытянул руки и беспорядочно поискал хоть какую-нибудь опору, чтобы закрепиться и попытаться встать, и нащупал металлическую стойку, а рядом с ней и вторую. Наконец мои глаза с трудом поймали фокус, и я увидел, что ухватился за титановые ноги робота, видимо, проходившего неподалеку и услышавшего мое пение, или ругань, или какого черта я там еще делал.
— Поставь меня на ноги! — проскрипел я, и две сильные металлические руки подняли меня с пола.
— С вами все в порядке, сэр? — спросил робот. Его голос не был абсолютно механическим и монотонным. — Требуется ли вам помощь?
— Нет! — поспешно выкрикнул я. — Никакой помощи!
— Но, похоже, у вас физическое недомогание.
— Щас все будет в порядке, — с трудом проговорил я. — Просто помоги мне добраться до стола и побудь со мной пару минут, пока я протрезвею.
— Не понял термина, сэр, — произнес робот.
— Не переживай, — качнул я головой. — Просто помоги.
— Да, сэр.
— Какой у тебя номер? — спросил я, когда он повел меня к столу.
— Эм-Оу-Зед-312, сэр.
Я попробовал произнести это, но был слишком пьян. В конце концов я провозгласил:
— Я буду звать тебя Моуз. В честь старика Моуза.
— Кем был старик Моуз, сэр? — спросил он.
— Черт побери, кто ж его знает… — ответил я.
Мы добрались до стола, и он помог мне плюхнуться на стул.
— Могу я вернуться к работе, сэр?
— Через минуту, — пробурчал я. — Поброди тут поблизости немного, я убедюсь… убеждусь, что мне не надо бежать в уборную проблеваться. А потом можешь отваливать.
— Спасибо, сэр.
— Не помню, чтобы я видел тебя здесь раньше, Моуз… — Почему я почувствовал необходимость завести разговор с машиной — причина до сих пор ускользает от меня.
— Я присутствую на производстве три года и восемьдесят семь дней, сэр.
— Правда что ль? И что ты делаешь?
— Я устраняю неисправности, сэр.
Я попытался сконцентрироваться, но все было как в тумане.
— Какие же неисправности ты устраняешь? — спросил я, изобразив выстрел из несуществующего пистолета.
— Если что-то ломается на линии сборки, я ремонтирую.
— Значит, если ничего не сломалось, тебе нечего делать?
— Это верно, сэр.
— А сейчас что-нибудь сломано?
— Нет, сэр.
