- Я не Элиза! Ты хоть помнишь, какое имя дала мне при рождении? Я не Пупсик, Золотко, Рыбка, Солнышко или Малыш! Я - ЕЛИЗАВЕТА! - вина и предательство мгновенно трансформировались в гнев, ярость, желание высказаться. Слишком долго я все это терпела. - Нормальные матери вяжут своим детям теплые носки, готовят пироги по воскресеньям и секретничают обо всем на свете! У меня этого не было, МАМА. Ведь тебя никто, кроме себя любимой, не интересует! Что ты думала, когда флиртовала со всеми учителями-мужчинами в моей школе? Ректором в университете? Чего ты хотела добиться, игнорируя мое существование неделями? Ты всю жизнь бегала за мужиками, мама. Всю жизнь! Ах, есть дочь, так ее можно оставить на няньку, зачем ей присутствие матери, да!? Есть деньги, так давай, откупайся игрушками, шмотками, гаджетами! А мне не это нужно было. Мне всю мою жизнь была необходима любовь и забота. Ты мне этого дать не смогла. - Я уже шла на мать, как танк. Остановилась перед ее столом. Виолетта выглядела удивленной и недоуменной одновременно.
- Я… я и подумать не могла, что ты все так воспринимаешь…
Презрительно фыркнула. Подумать не могла. Да ты вообще не думала, мама!
- Да, все знают, что ты экстравагантная женщина, только все твои выходки влияли в первую очередь на меня. Надоело. Хочу жить спокойно. - Поставила на стол чашку, которую крепко сжимала в руках. - Пока.
Она просила остаться, поговорить с ней. Самое время. Люся притихшей мышкой сидела за столом и будто читала какие-то документы в папке, однако следила за мной одним глазом. Покосилась в ее сторону. Слежка тут же прекратилась.
Несмотря на плохое самочувствие, обратную дорогу я преодолела быстрее, чем когда-либо. Меня подгоняла ярость. Матери говорить о том, что произошло между мной и Вадимом, уже не было смысла. Ей все равно, с кем он спит. У него была возможность объяснить мне все, рассказать про фиктивный брак. Не факт, что я бы поверила, но могла проверить. Тогда бы все объяснилось, мне бы не было так… так противно.
В домофон звонить не стала. Взбежала по лестнице, хотя лифт уже работал. Дверь толкнула так сильно, что она ударилась о стену. Не раздеваясь, влетела в зал. Вадим сидел в кресле. Абсолютно спокойный, невозмутимый, рядом преданным изваянием застыл доберман. Мы смотрели друг другу в глаза. Пару секунд, минуту, три или пять - не знаю, но то, что я хотела там найти, не было.
- Почему? - голос отчего-то охрип. - Почему ты не сказал? У тебя было столько возможностей…
- Одно из условий брачного договора. Я не могу ничего сказать, пока Виолетта не даст отмашку. Ты расстроена?
- Расстроена? Да я… я… Ты себе даже представить не можешь, что я чувствовала и кем себя считала! Это же моя мать! - нет, я не кричала. Ничего уже не хотелось. Устала я. - Да и вряд ли тебя это интересует. - Постояла в некой задумчивости. - Зачем все это было? Надоела Светочка? Расстался с русалочкой, так почему бы не позабавиться с девчонкой без хвоста?
- Все не так, - поморщился мужчина.
- А как? Как? Молчишь? Уходи, - махнула рукой, начала раздеваться. - И Германа с собой забери, вряд ли мать будет часто появляться в доме.
- Мне есть, что тебе сказать. Но я не уверен, что ты готова выслушать и понять. - Скривилась. Прежде чем уйти, он решил меня добить - подошел, крепко обнял одной рукой и легко поцеловал в макушку. - До встречи.
Герман грустно глянул на меня, покачал головой, точно укоряя, и побежал следом за хозяином. Шорох в прихожей и все - я одна. Отшвырнула подальше бедную куртку. Села на диван, спрятала лицо в ладонях.
Я вдруг почувствовала себя котенком на улице - маленьким и брошенным. Вокруг ходят люди, но никому комок шерсти не нужен, его лишь отпинывают: кто случайно - просто не заметили под ногами, а кто специально, испытывая непонятное презрение к нему и желание навредить. А этому котенку очень нужен дом, не важно, уютный или не очень, маленький или большой, главное, чтобы рядом был человек, который будет о нем заботиться и о котором будет заботиться он.
- Камилла… - прохлюпала в трубку.
- Та-ак. Все ясно. Собери самые необходимые вещи, я тебя к себе забираю. И попробуй только возразить!
- Не буду…
- О, все хуже, чем я думала. Уже лечу.
- А как же Леша?
- А, мы иногда днями друг друга не видим, ему пофиг. Жди.
Слезы сами катились по щекам. До чего же обидно. Такое чувство, что я временно не видела ничего, что меня окружает, а тут взяла и резко прозрела. Приятного мало.
Необходимыми вещами оказались смена нижнего белья, домашние штаны, потрепанная, но любимая футболка на два размера больше и всякие гигиенические принадлежности. Я больше не плакала, но носом еще шмыгала.
Этот… этот… этот… адвокат был непоколебим в своей вере наших отношений в будущем. По его словам выходило, что он дает мне время, чтобы перебеситься, а потом, когда отойду, поговорить нормально. Он и так мог все, что считал нужным, сказать сегодня, а не сидеть с постной рожей и единственной фразой “Все не так”! Думая об этом, я скорчила своему отражению в зеркале рожицу просто по инерции.
