Новая полная биография теннисного гения начинается с завоевания им 18-го титула на турнире «Большого шлема» в Мельбурне и описывает историю жизни этого уникального виртуоза мяча. Автор подробно пишет о том, кто сыграл главную роль в уникальной карьере теннисиста и почему влияние Федерера на теннис продлится и после окончания его активных выступлений в спорте.Для широкого круга читателей.
Перевод с немецкого выполнил С. Э. Борич по изданию:
ROGER FEDERER (Die Biografie) / René Staufefr, 2019.
На русском языке публикуется впервые.
Охраняется законом об авторском праве. Нарушение ограничений, накладываемых им на воспроизведение всей этой книги или любой ее части, включая оформление, преследуется в судебном порядке.
© Piper Verlag GmbH, München, 2019
© Cover Image Shutterstock.com. lev radin
© Перевод. Издание. Оформление. ООО «Попурри», 2020
К моменту выхода данной книги в свет пройдет почти 23 года с того времени, как я впервые увидел Роджера Федерера, играющего на корте. Двадцать три года побед, в результате которых из пятнадцатилетнего подростка он стал мужчиной, добившимся головокружительных успехов и совершившим еще более невероятный камбэк. Порой кажется сказкой то, что мне посчастливилось наблюдать за этой уникальной карьерой настолько близко, насколько это вообще возможно для журналиста. А ведь поначалу я собирался пойти совершенно в ином направлении, потому что теннис был моим вторым увлечением.
Первым был хоккей, появившийся в моей жизни еще до того, как я обнаружил в Вайнфельдене рядом с пивоварней теннисный клуб с тремя кортами, располагавшийся за каменным забором и скрытый за живыми изгородями. Эта спортивная площадка, пропитанная аристократическим духом (теннис в то время был спортом для успешных и богатых), невероятно притягивала к себе. Меня влекло туда еще и потому, что с раннего детства я посещал секцию по хоккею, а родители считали, что два вида спорта – это уж слишком. Таким образом, мы с братом Куртом ходили на каток, а наша старшая сестра Джаннин – в теннисный клуб.
Благодаря сестре у меня появился предлог заходить в теннисный клуб. Я часто просиживал на бетонных ступеньках маленькой трибуны на крыше. Сначала только в то время, когда играла сестра, но поскольку меня никто не прогонял, то я стал наблюдать за другими теннисистами-любителями. Я завороженно смотрел на корт, пытаясь разгадать игровые ходы, и представлял себе, что когда-нибудь тоже буду стоять там, внизу, и бить ракеткой по мячу.
Сестра, видимо, почувствовала мою тягу к теннису. Время от времени она давала мне одну из своих старых ракеток, чтобы я мог потренироваться у стенки возле нашего дома. Я раз за разом отправлял мячи с близкого расстояния. К тому моменту, когда мама звала ужинать, я был весь в поту, а сердце бешено колотилось. Мне казалось, что ракетка – настоящее произведение искусства, сделанное из отполированного дерева. А еще на ней оставил автограф какой-то Стэн Смит.
Стэн Смит? На тот момент прочитанное имя для меня ничего не значило. И все же оно будило фантазию. Что я знал о мире тенниса? Ничего. Это было время черно-белого телевидения, спортивные репортажи показывали редко, да и затрагивали в них только футбол, лыжи и иногда бокс. Помню, как вся семья собиралась ночью возле телевизора и сквозь полудрему наблюдала, как Кассиус Клей в очередной раз становился победителем… В газетах теннису тоже почти не уделялось внимания, в отличие от футбола, хоккея, горных лыж и «Формулы-1».
Я уже не припомню, когда в первый раз посмотрел репортаж с Уимблдонского турнира. Однако меня сразу же очаровал центральный корт с его крытыми трибунами и идиллической благородной атмосферой. Эта картина стала настоящим откровением: оказывается, теннис – это тоже важный вид спорта, со своими поклонниками и местами паломничества! Уимблдон произвел на меня впечатление храма, в котором люди, как и я в теннисном клубе Вайнфельдена, сосредоточенно и завороженно наблюдали за полетом мяча и борьбой двух соперников.
Эта тихая и ухоженная спортивная площадка, на которой все организованно и царит полный порядок, а два выдающихся мастера ведут перед публикой дуэль на ракетках, соревнуясь в силе, тактике, чувстве мяча, выносливости, крепости нервов, уме и благородстве, стала для меня окном в мир, о существовании коего я и не подозревал. «Хотя бы раз увидеть Уимблдон собственными глазами», – думал я.
Мой первый репортаж в качестве спортивного журналиста из Уимблдона был озаглавлен: «Боги тенниса съезжаются в свой храм».
Теннисный клуб Вайнфельдена уступил место жилым домам и переехал на окраину. Мог ли я тогда, сидя на бетонных ступеньках, подумать, что моим призванием в жизни будет наблюдать с трибун, что происходит на теннисных площадках? Что этот теннисный цирк станет моим миром, а турниры «Большого шлема» – моей второй родиной? Мог ли я представить себе, что вскоре швейцарский теннис накроет мощная волна успеха, подхватившая и меня? Что где-то в Южной Африке уже зарождается супружеская пара, у которой появится на свет самый успешный швейцарский спортсмен всех времен, и я буду иметь честь следить за его становлением с юниорского возраста?
