Его называли Гений, Волшебник, Король, Император, и он вполне заслужил все эти прозвища.Один из величайших игроков в истории тенниса, обладающий неповторимым стилем и фантастической техникой, он искал совершенства везде – и на корте, и вне его. Он сделался иконой стиля, встал в ряд с самыми авторитетными и уважаемыми спортивными деятелями в мире.На его счету 103 выигранных турнира только в одиночном разряде, включая 20 турниров Большого шлема, первый из которых он выиграл в 22 года, победив на Уимблдоне. Шесть раз он побеждал на Итоговом турнире ATP в одиночном разряде и пять раз завершал сезон на первой строчке мирового рейтинга. У него многомиллионная армия фанатов по всему миру. И неудивительно: его матчи порой выглядят как подлинное произведение теннисного искусства.Это все – Роджер Федерер, легенда мирового тенниса. Влюбленный в свой вид спорта, он плакал, завершая карьеру, когда на организованном им же турнире – кубке Лейвера – его от всей души чествовали коллеги-теннисисты.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Sander Collewijn
TIJ DPERK ROGER FEDERER:
DE BRILJANTE CARRIИRE VAN DE BESTE TENNISSER OOIT
Originally published by Ambo | Anthos uitgevers, Amsterdam
Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:
Save nature and wildlife, Milos Kontic / Shutterstock / FOTODOM
Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM
Фото на обложке:
У моего дедушки Джеймса из Тиля по телевизору постоянно шел теннис. Иван Лендл в слишком обтягивающей форме от Adidas, сумасшедший «излом» рук перед подачей: я знаю все это благодаря моему деду, помешанному на теннисе, который в позднем возрасте часто рассказывал о Майкле Чанге, выигравшем «Ролан Гаррос» в 17 лет.
Теннис по телевизору зажег во мне любовь к этой игре. Началось все с того, что я отбивал мяч о наш навес. Я мог делать это бесконечно, это была моя теннисная стена. Когда мне было 12 лет, после 18 месяцев ожидания, мне наконец разрешили записаться в теннисный клуб Гроенвлит в Иссельстейне. Я не припомню ни единого случая, чтобы мне не нравилось играть в теннис в те первые дни. У меня был определенный талант, и тренеры всегда просили продлить игру еще на один час. Помогало то, что мы жили очень близко к теннисному корту. Теннисный клуб находился в двух шагах от нас. Пару раз покрутил педалями велосипеда – и ты уже там, так что мы с моим одноклассником и соседом Маартеном проводили в теннисном клубе все лето.
Как любой теннисист и любитель тенниса, я часами наблюдал за своими кумирами. Началось все с Джима Курье, бейсболиста среди теннисистов. Не креативщик, а бэттер. Я играл в «его» обуви. Белые Nike на толстых красных липучках. Я выступал в них на юношеском турнире в Кулемборге. Я был очень горд. Я играл в той же обуви, что и великий американский чемпион по теннису, который сводил всех с ума своими жесткими бейсбольными ударами на «Ролан Гаррос». Каждый раз, когда я надевал эту обувь, я чувствовал себя тем самым американским бейсболистом в Париже.
Игра моя, однако, не имела ничего общего с его. Я имею в виду, что сначала ты смотришь много тенниса, потом отождествляешь себя с кумиром. А затем ты хочешь быть похожим на другого человека, например, надеваешь такую же одежду. Это подражание также подразумевает «кражу» элементов своего кумира, даже если это такая глупость, как определенная походка между подачами или некие проявления невроза, например, вечно высунутый язык при подаче. Когда вы часто видите это на экране, вы бессознательно начинаете этому подражать. Затем наступает финальная стадия: играть как все остальные. Несмотря на то, что я не мог делать все так же, как Джим Курье, я старался пробивать форхендом так же сильно, как он.
Каждый теннисист-любитель играет немного как его кумир, так же как каждый спортсмен-любитель учится, наблюдая за профессионалами. А такой техничный вид спорта, как теннис, конечно, идеально подходит для подражания игрокам мирового класса. Тимоти Галлвей в своей книге
Просмотр тенниса по телевизору дает мгновенный результат. Смотреть на идеальную версию себя – вдохновляет. Те, кто выходит на корт с ракеткой в руке после такой визуальной тренировки, знают, что их игра уже немного улучшилась.
На удары и поведение поколений игроков-любителей повлияло наблюдение за Джоном Макинроем, Бьорном Боргом и Джимми Коннорсом в 1970-х и 1980-х годах. Макинрой завораживал всех бархатными ударами своей деревянной ракетки на траве Уимблдона. Он умудрялся превращать всеобщее восхищение в раздражение, когда в очередной раз кричал через весь корт
Джон Макинрой использовал технику воллея, которую трудно скопировать, – он, так сказать, шел на мяч, чего не рекомендуется новичкам. Ноги леворукого теннисного мятежника всегда стояли параллельно задней линии при подаче, а тело казалось слишком закрытым, чтобы развернуться на 180 градусов и хорошо подать через сетку. Немало любителей пытались подавать таким сложным способом – это считается школьным теннисом семидесятых годов, – но с тех пор эта техника канула в Лету.
Многие игроки-любители, насмотревшись на своего кумира по телевизору, ведут себя на корте развязно и дерзко. Если Макинрою позволено ругаться и сквернословить на корте, то и любителю тоже. Действительно, у любителя больше поводов для возмущений, ведь они ошибаются гораздо чаще, чем профи.
