– Она уедет тогда же, когда и Иг, – объяснила Меррин. – В Сан-Диего. После этого я какое-то время побуду здесь одна.
И чуть ухмыльнулась, глядя ему прямо в глаза. Еще один сигнал.
Они кое-как втащили комод в квартиру, а затем Меррин сказала, хрен, мол, с ним, пока и здесь постоит, и пошла на кухню разогревать какую-то индийскую еду. Бумажные тарелки она расставила на круглом замызганном столике, стоявшем под окном с видом на улицу. Теплым летним вечером дети гоняли на скейтбордах, то исчезая во тьме, то возникая в пятнах оранжевого света от уличных фонарей.
По одной из сторон стола были разбросаны бумаги Меррин, она стала сгребать их в кучу, чтобы освободить место. Ли перегнулся через ее плечо, притворяясь, что интересуется бумагами, сам же глубоко вдохнул упоительный запах ее волос. И все же краем глаза заметил листы миллиметровки с сеткой из точек и черточек.
– А это зачем здесь?
– А! – отмахнулась Меррин, собирая бумаги, засовывая их в учебник и кладя на подоконник. – Это моя соседка. Мы с ней играем в эту игру, знаешь? Ну, когда расставляют точки и соединяют их в квадратики, у кого больше квадратиков, тот и выиграл. Проигравший стирает белье. Она уже несколько месяцев ничего не стирала.
– Нужно бы мне взглянуть, – сказал Ли, – в эту игру я хорошо играю. Мог бы помочь тебе со следующим ходом.
Он почти ничего не рассмотрел, но было похоже, что даже решетка нарисована неправильно. Может быть, это не тот вариант, в который он играл, а какой-то другой.
– Думаю, это будет нечестно. Ты что, хочешь сделать меня мошенницей?
Какую-то секунду они смотрели друг другу в глаза. Затем Ли сказал:
– Я хочу того, чего хочешь ты.
– Ну вот, а я хочу выиграть по-честному.
Они сели напротив друг друга. Ли мельком оценил помещение. Квартирка была далеко не ахти: гостиная, кухонька и две спальни на втором этаже разгороженного на пять отдельных блоков студенческого общежития. Этажом выше бухала танцевальная музыка.
– А теперь, без соседки, квартира будет тебе по карману?
– Нет. Рано или поздно мне нужно будет подобрать соседку.
– Зуб даю, Иг охотно поможет тебе с квартплатой.
– Даже не поможет, а сам все заплатит, – сказала Меррин. – Я могу стать его содержанкой. Знаешь, а я уже получала похожее предложение.
– Какое предложение?
– Пару месяцев назад один из моих преподавателей пригласил меня в ресторан на ланч. Я думала, мы будем говорить о моей будущей работе, но вместо этого он заказал двухсотдолларовую бутылку вина и сказал, что хотел бы снять для меня домик в приличном районе. Шестидесятилетний мужик, его дочь старше меня на два года.
– Женатый?
– Конечно.
Ли откинулся на спинку стула и присвистнул сквозь зубы.
– Иг, наверное, говном изошелся.
– Я ему не сказала. И ты, пожалуйста, тоже не говори. Мне не стоило об этом рассказывать.
– Почему ты не сказала Игу?
– Потому что я делаю у этого мужика курсовую. Я не хочу, чтобы Иг стукнул про его сексуальные домогательства или как уж оно там.
– Иг на него не стукнет.
– Да, я думаю, не стукнет, но он захочет, чтобы я бросила эту курсовую, чего мне совсем не хочется. Как бы ни вел себя этот мужик вне аудитории, он один из лучших онкологов страны, и тогда я хотела научиться у него всему, что только можно. Это казалось мне очень важным.
– А теперь уже не кажется?
– Кой черт, мне совсем не обязательно заканчивать с лучшими оценками. Иногда по утрам я думаю, что будет большой удачей, если я вообще закончу.
– Да брось ты прибедняться, у тебя же все великолепно. – Ли помолчал и добавил: – А как он все это воспринял, этот самый козел? Когда ты послала его на хрен?
– Нормально, с юмором. Вино было очень хорошее. Начала девяностых из маленького виноградника какой-то итальянской семьи. У меня есть подозрение, что он покупал в точности такую же бутылку нескольким другим девушкам. И вообще я никуда его не посылала. Я сказала ему, что люблю другого человека, а кроме того, не считаю уместным вступать в близкие отношения с собственным преподавателем, но при иных обстоятельствах я была бы совсем не против.
– Очень любезный ответ.
– И правдивый. А что, если бы я не была его студенткой и не была бы знакома с Игом? Я легко могу себе представить, что пошла бы с ним на какой-нибудь заграничный фильм и что-нибудь еще в этом роде.
– Да иди ты на хрен! Сколько, говоришь, ему лет?
– Он достаточно стар, чтобы быть членом ААО[36].
Ли осел на стуле, ощущая нечто незнакомое: брезгливое отвращение. И удивление.
– Ты шутишь.
– Конечно. Он может научить меня разбираться в винах. И в книгах. И во многом, чего я вообще не знаю. Как выглядит жизнь из другого конца телескопа. Что это такое – быть в аморальных отношениях.
– Это было бы ошибкой, – наставительно сказал Ли.
– Непременно нужно сделать несколько ошибок, – сказала Меррин. – Если ты их не сделаешь, то, наверное, думаешь слишком много. Худшая ошибка, какую только можно сделать.
– А как насчет жены и дочки старого пижона?
