Среди ее книг попадались и его собственные, книги, которых он не видел уже несколько лет. Статистический справочник. «Походная кухня». «Рептилии Новой Англии». Иг допил остаток джина и пролистал «Рептилий». Странице примерно на сотой он увидел коричневую змею с гремушкой и оранжевой полосой вдоль хребта. Это был
Медицинские учебники Меррин и пачки исписанных листов, скрепленные скоросшивателями, лежали на дне коробки. Иг начал их мельком просматривать. Меррин писала в основном карандашом, аккуратно выведенные буквы кое-где размазались и поблекли. Формулы химических соединений. Рисунок: грудь в разрезе. Список лондонских квартир, составленный ею для Ига при помощи Интернета. На самом дне коробки лежал большой конверт из желтой бумаги. Сперва Иг его проигнорировал, но потом вдруг заметил в левом верхнем углу конверта карандашные пометки. Точки. И черточки.
Он открыл конверт, и оттуда выпала маммограмма, помеченная июнем прошлого года. Еще там была бумага, линованные листы. Иг увидел на них свое имя. Они были сплошь разрисованы черточками и точками. Он засунул листы и маммограмму обратно в конверт.
Вторично смешав джин с тоником, Иг снова отправился в спальню. Дейл уснул, разметавшись на покрывале, в черных носках, натянутых почти до коленей, и белых трусах с пятнышками от мочи. В остальном он был совершенно голый; его живот и грудь поросли темной курчавой шерстью. Иг тихо подошел к кровати и поставил выпивку на столик. Услышав звяканье кубиков льда, Дейл пошевелился.
– О, Иг, – сказал Дейл. – Привет. Вот ты можешь поверить, что я о тебе забыл?
Иг стоял около кровати с желтым конвертом в руках.
– У нее был рак? – спросил он вместо ответа.
– Я не хочу говорить о Мери, – сказал Дейл и отвернулся. – Я ее люблю, и мне невыносимо думать о ней и… и обо всем остальном. Мой брат, ты знаешь, мы с ним не разговаривали уже несколько лет. Но у него есть в Сарасоте торговля мотоциклами. Иногда мне хочется отправиться туда торговать для него мотоциклами, ходить на пляж и смотреть на девушек. На каждое Рождество он посылает мне открытку, пишет, приезжай, мол. Иногда мне очень хочется сбежать от Хейди, от этого города и от этого жуткого дома, и от всей моей засранной, задолбанной жизни и начать все сначала. Если нет Бога и нет причин для всех этих мук, может быть, мне еще не поздно начать все заново.
– Дейл, – негромко сказал Иг. – Так был у нее рак?
Дейл покачал головой, не поднимая ее с подушки.
– Понимаешь, это же наследственная штука. Прицепится к тебе, и все болеют. И мы ничего от нее не узнали, узнали только после того, как она умерла. Нам сказал патологоанатом.
– В газете про рак ничего не писали, – сказал Иг.
– Хейди хотела рассказать газетчикам. Она думала, это вызовет сочувствие и люди еще больше тебя возненавидят. Но я сказал, что Мери не хотела, чтобы об этом знали, и мы должны уважать ее желание. Нам она ничего не сказала, а тебе сказала?
– Нет, – качнул головой Иг. Вместо этого она сказала, что ему нужно встречаться с другими девушками. Правда, Иг не читал ее двухстраничную записку, лежавшую в этом конверте, но все уже было в основном понятно. – Ваша старшая дочь, Реган, – сказал он, – мы с вами никогда о ней не говорили, и мне не стоит совать нос в чужие дела. Но я знаю, как вам было тяжело, когда вы ее потеряли.
