– Ты бы не хотел затормозить? – спросил Иг. – Прежде чем мы ухнем по тропе Ивела Нивела прямо в реку?
Терри нащупал ногой тормоз и остановил машину.
Братья сидели рядом на переднем сиденье. Терри дышал открытым ртом, часто и глубоко, как усталая собака. Несколько секунд он с недоумением рассматривал Ига, а затем рассмеялся. Рассмеялся боязливо, неуверенно, и его губы скривил нервный тик, отчасти похожий на улыбку.
– Иг, что ты здесь делаешь… в таком виде?
– Это я хотел спросить. Что ты здесь делаешь? Ты же должен был сегодня улететь.
– Откуда ты…
– Терри, тебе нужно отсюда уматывать. Времени у нас в обрез.
Он все время поглядывал в зеркальце заднего вида, проверяя дорогу. Ли Турно мог подъехать с минуты на минуту.
– Времени до чего? Что тут должно случиться? – Терри немного помедлил и задал последний вопрос: – И зачем эта юбка?
– Уж тебе-то нужно бы понимать отсылку к «Мотауну»[48], когда тебе суют ее под нос.
– «Мотаун»? Ты говоришь бессмыслицу.
– Еще какую смыслицу. Я говорю, что тебе нужно сматывать отсюда на хрен, ну что может быть осмысленнее? А ты, Терри, ненужный человек в ненужном месте в самое ненужное время.
– О чем это ты? Ты меня пугаешь? Что должно случиться? Почему ты все время смотришь в зеркало?
– Я кое-кого ожидаю.
– Кого?
– Ли Турно.
Терри побледнел.
– О! – сказал он. – Почему?
– Ты знаешь почему.
– О! – повторил Терри. – Ты знаешь. Сколь… сколько ты знаешь?
– Все. Что ты был в машине. Что ты отключился. Что он устроил так, что ты не мог ничего рассказать.
Руки Терри лежали на баранке, его большие пальцы двигались вверх-вниз, их костяшки побелели.
– Все. Откуда ты знаешь, что он сейчас приедет?
– Знаю.
– Ты его убьешь, – сказал Терри. Это не было вопросом.
– Видимо.
Терри окинул взглядом Игову юбочку, грязные босые ноги и покрасневшую кожу, которая могла сойти за сильно обожженную солнцем.
– Слушай, Иг, – сказал он, – пошли-ка домой. Пошли домой и поговорим об этом спокойно. Мама с папой очень о тебе беспокоятся. Пошли домой, чтобы они увидели, что с тобой ничего не случилось А потом все вместе поговорим. Примем разумное решение.
– Я сам уже все решил, – сказал Иг. – Ты должен был уехать. Я сказал тебе уехать.
Терри потряс головой, словно избавляясь от наваждения.
– Это когда ты сказал мне уехать? За все время, проведенное дома, я ни разу тебя не видел. Мы ни разу с тобой не говорили.
В зеркальце заднего вида блеснули фары. Иг развернулся на сиденье и стал смотреть в заднее стекло. По шоссе, по другую сторону от узкой полоски леса, между литейной и дорогой проехала машина. Ее фары промелькали между деревьями быстрым стаккато, заслонка поднималась и опускалась – взблеск, взблеск, взблеск, – передавая сообщение:
– Ты собрался, – сказал Иг. – Видимо, ты думал уехать. Почему же ты не уехал?
– Я уехал, – сказал Терри.
Иг бросил на него недоуменный взгляд.
Терри покачал головой.
– В общем-то, это неважно. Забудь.
– Нет, ты все-таки расскажи.
– Когда-нибудь потом.
– Нет, расскажи мне сейчас. В каком это все смысле? Если ты уехал, как вышло, что ты вернулся?
Терри сверкнул на него пустыми глазами и еще через секунду заговорил, медленно и подбирая слова:
– Ничего, если в этом не будет видно никакого смысла?
– Ничего, я тоже не вижу ни в чем никакого смысла. Потому-то я и хочу, чтобы ты мне все рассказал.
Терри облизал пересохшие губы кончиком языка, а затем заговорил спокойным, но немного торопливым голосом:
– Я решил, что вернусь в Лос-Анджелес. Сбегу из этой психушки. Папаше на меня насрать, Вера в больнице, и никто не знает, куда ты подевался. К тому же я вбил себе в голову, что не делаю в Гидеоне ничего хорошего, что мне нужно уехать, вернуться в Лос-Анджелес и приступить к репетициям. Папаша сказал, он не может себе представить ничего более эгоистичного, чем если я сдернусь с места в нынешней ситуации. Я понимал, что он прав, но почему-то это не имело значения. Просто было приятно уехать. Но только чем дальше я отъезжал от Гидеона, тем сомнительнее была эта приятность. Я слушал радио и услышал песню, которая мне нравилась, и начал думать, как бы ее аранжировать для бенда, а затем вспомнил, что бенда у меня уже нет, так что не с кем и репетировать.
– Это в каком же смысле тебе не с кем репетировать?
– У меня нет работы, – сказал Терри. – Я бросил. Ушел из «Хот-хауса».
– Что ты там несешь?
При своем путешествии в голову Терри он не видел там ничего подобного.
