Говорил Андрей и про свою страсть — лошадей. Рассказывал о том, как любит бывать на ипподроме, смотреть на скачки, иногда даже не делая ставок. Недавно он задался целью самостоятельно вырастить будущего чемпиона, поэтому купил несколько породистых лошадок и нанял человека, который тренирует их.
Тут Андрей вспомнил о том, что Марат собрался уехать, и погрустнел.
— Марат, наверное, испугался, — предположил он, — поэтому и уезжает.
— Ладно, Андрей, перестань мучить себя. Найдешь другого конюха. Расскажи мне еще что-нибудь о себе.
Григорьев вдруг сделался серьезным.
— Мне никогда не приходило в голову с кем-то связать свою жизнь. Пока не приходило в голову, — поправился он.
Я молчала, хотя понимала, куда он клонит.
— А вот теперь, встретив тебя, мне кажется, что мы с тобой очень подошли бы друг другу, — осторожно продолжал он.
— Очень может быть. Но, знаешь, мне пока совсем не хочется создавать семью.
— Тебе сколько лет? — бессовестным образом спросил он.
— Какая разница? Я молода, — ушла я от ответа, и мне стало смешно.
— Но ты подумай, где ты еще найдешь такого замечательного во всех отношениях парня? — Андрей положил ладонь на мою руку.
— И как ты себе представляешь наш брак? Я буду сидеть дома и растить детей, а ты будешь пропадать на работе? Я не могу жить без риска. Он у меня в крови. А имея семью, рисковать своей жизнью не очень-то вежливо по отношению к ней. Мне совсем не хочется оставить ребенка сиротой, а мужа вдовцом. Да и семья подвергается опасности.
— Перестань. Ты что, всю жизнь собираешься подставлять себя под пули? — вспылил Григорьев. — Ты постареешь, хватка у тебя будет уже не та.
— Спасибо на добром слове, — засмеялась я. — Значит, скоро я постарею?
— Я о будущем думаю, — сменил тон Андрей. — Время, оно же так быстро летит.
— Вот именно. Нам уже пора собираться на встречу. Пока доедем… — я посмотрела на часы. — Допивай сок, и надо идти.
— Нет, подожди, ты снова ушла от ответа, — возразил Григорьев. — Никуда не двинусь с места, пока не скажешь, что ты думаешь о моем предложении.
— Ты сейчас сделал мне предложение?
— Да.
— Вообще я на работе и на личные вопросы имею полное право не отвечать. Потом, когда все кончится — надеюсь хорошо для нас, — я отвечу тебе. Но не думай, что ответ будет кардинально отличаться от того, который ты уже слышал.
— Ну и упрямая же ты! Знаешь, есть у меня одна кобылка. Тоже упрямая была, но я все равно ее приручил. Так что еще посмотрим, кто кого.
Григорьев картинно вздохнул, поднялся и протянул мне руку. У прилавка он ненадолго остановился, чтобы купить сигареты, а потом мы вновь спустились в метро. Время на самом деле поджимало, нужно было поторапливаться. Опоздание вряд ли сыграло бы в нашу пользу.
Без пятнадцати четыре мы стояли у входа в уже знакомое мне здание. Скоро вопрос со сделкой, который так сильно волновал Григорьева, решится, хотя, должна заметить, другой вопрос — касающийся наших отношений, волновал его никак не меньше. Сознавать это было чертовски приятно, хоть и становилось немного грустно при мысли о том, что принять предложение Андрея я вряд ли смогу.
Мы поднялись в приемную, где нас приветливо встретила Елена Анатольевна и сразу же проводила в кабинет своего шефа. Однако на месте Пантелеева мы увидели совсем другого человека.
— Вы Григорьев? — коротко и быстро проговорил незнакомец. — Я заместитель Сергея Павловича, моя фамилия Берестов. Присаживайтесь. Дело в том, что наш директор попал вчера в автомобильную аварию и теперь лежит в больнице. А без него я решать ничего не могу.
— Прекрасно! — Григорьев схватился руками за голову. — И что, все опять переносится?
— Скорее всего, — пропустив мимо ушей первое восклицание Андрея, невозмутимо ответил Берестов. — Сегодня я поеду к Пантелееву в больницу, проконсультируюсь, а завтра мы с вами встретимся. Сегодня у меня уже была одна встреча по тому же вопросу, и я сказал тому господину то же самое.
— Вы что? Издеваетесь надо мной? — не выдержал и возмутился Андрей.
Я и не представляла, что он может так выйти из себя.
— Ни в коем случае. Но сами подумайте, такое может случиться и с вами, — ничего умнее заместитель сказать не смог.
— Типун вам на язык, — в сердцах бросил Григорьев.
Я поймала и удержала его руку, которой он явно вознамерился ударить по столу.
— Перестань, — тихо попросила я. — Сядь, пожалуйста. Мы обо всем договоримся.
Андрей, все еще раздувая ноздри, сел.
— Я могу быть уверена, что до завтрашнего дня вы никому не продадите товар? — как можно вежливее спросила я.
— Разумеется. Все будет решаться в присутствии ваших конкурентов.
— А можно спросить, сколько их?
— Насколько мне известно, пока одна сторона.
— Что значит «пока»? — Андрей снова вскочил, и мне с трудом удалось его посадить на место.
— Вы хотите сказать, что если вдруг объявится кто-то еще, то он тоже будет иметь право участвовать в ваших так называемых торгах?
— Почему нет? — Берестов весь подобрался, но сдаваться не собирался.