— Надо позвонить Торвилу, — принял мгновенное решение Винсент. — Чтобы узнать, тот ли это Тейлор.
Винсент схватился за телефон, а Лэрри и Элис столпились позади него, напряженно ожидая, когда в Вустер-сити Торвил откликнется на звонок..
— Слава богу, он на месте! — прошептал Лэрри, когда Винсент издал радостный возглас.
Элис стиснула руки перед собой.
— Это Хэммерсмит. У нас неприятности, Энди. Я выяснил, что некий Филипп Тейлор пытался завести тесное знакомство с Алисой еще три месяца назад. А сегодня вечером он снова возник из небытия и пригласил ее поехать на какую-то вечеринку. Нам всем приходят в голову странные мысли. Вы можете нам дать описание того Тейлора, который претендует на родство с Лео Хаттоном?
— Чтоб меня разорвало! — воскликнул Энди. — Там у вас есть кто-то, кто видел этого типа?
— Лэрри, — Винсент обернулся к Солдану. — Вы видели Тейлора?
— Сто раз. Дайте мне трубку.
— Ему тридцать пять лет, — зачастил Энди. — Он высок, белобрыс и обаятелен. У него серые глаза под светлыми бровями, на левой щеке небольшой шрам. Когда он улыбается, кажется, что это ямочка. У него красивая улыбка, хотя черты лица не слишком правильные…
— Это он! — сказал Лэрри, роняя очки. — Даже сомневаться нечего.
Он снова сунул трубку Винсенту, а сам принялся бегать по комнате.
— Ну, и к какому выводу мы пришли? — спросил он наконец.
— Мы пришли к выводу, что Филипп Тейлор, скорее всего, знает, что Алиса, по крайней мере одна Алиса — внучка Лео Хаттона. Мы заволновались все сразу, не так ли? Мы одновременно подумали, что Тейлор может причинить вред Алисе — человеку, который в состоянии разрушить его надежды на богатое наследство.
— Мы так подумали? — пробормотала Элис. — Возможно, это ты так подумал.
— Ты испугалась первой, — не согласился Винсент.
— Вы правы, — сказал Лэрри. — Вы абсолютно правы.
Винсент поднялся и деловито спросил:
— Ну? И где он находится, этот самый «Монтроз-палас»?
— Звонят из какой-то больницы, — подняла брови Галка. — Просят тебя.
Нахмурившись, Денис взял трубку и несколько минут внимательно слушал. Потом сделал пару пометок на листочке бумаги и отключился.
— Это по поручению Косточкина. Он загремел в кардиологию с сердечным приступом. Хочет меня видеть.
— С чего бы это, как ты думаешь?
— Может быть, вспомнил что-то важное?
— Даже если нет, все равно надо поехать, — деловито сказала Галка. — Ты не спросил, что ему можно привезти из продуктов?
— Не сообразил. Ладно, это я как-нибудь решу по дороге. Ты никуда не пойдешь?
— Буду ждать тебя. Постарайся не задерживаться.
Но Денис задержался. Когда он вошел в палату, неестественно белую, без занавесок на окнах, то невольно затаил дыхание. Олег Михайлович лежал на койке осунувшийся, но глаза его тут же жадно вцепились в лицо вошедшего Дениса. Он даже попытался приподняться на подушке.
— Лежите, лежите, — вскинулся Денис. Взял стул, подтащил к кровати и сел, поставив на тумбочку пакет с фруктами и соком. — Как вы себя чувствуете?
— А вы?
Денис непонимающе посмотрел на больного.
Тот поманил его согнутым пальцем. Денис наклонился поближе, а Косточкин тихо сказал:
— Ведь это я хотел вас тогда убить, на Берсеневской.
Денис непроизвольно отшатнулся и уставился на него. Косточкин между тем взволнованно продолжал:
— Не ожидали? Вижу, что не ожидали. Это бог вас защитил.
— За что же вы хотели меня убить? — спросил помрачневший Денис. Он никак не мог поверить, что Косточкин пребывает в здравом уме. С другой стороны, откуда тогда он знает про Берсеневскую?
— Одно преступление часто тянет за собой другое, — философски заметил Косточкин. — Пусть и через много лет.
Внезапно на Дениса снизошло озарение.
— Вы убили Виктора Хаттона! — прошептал он. — Американец вовсе не свалился в яму, выкопанную рабочими. Это вы его туда столкнули!
— Верно. Я столкнул, — голос у Косточкина был слабый, но из-за этого казалось, что он говорит вкрадчиво, даже с некоторой хитринкой. — Татьяна хотела уехать с ним из страны. Навсегда уехать. Разве я мог это допустить?
— Но вы же так и не женились на ней!
— Она не захотела. Она отвергала меня до последнего своего вздоха.
— Может быть, догадывалась, что вы виновны в гибели Виктора? — предположил Денис. — И не могла вам этого простить?
— Может быть, и догадывалась.
— Вы вообще-то отдаете себе отчет в том, что натворили?
— Вероятно, да. Раз я позвал вас.
— Что вам нужно — прощение? — довольно грубо спросил Денис.
— Да.
— Господь с вами, я вас прощаю. А вы никак умирать собрались?
— Уже во второй раз, — медленно улыбнулся Косточкин. — Три месяца назад был первый случай. Я тогда тоже доброе дело сделал. Один грех считай что замолил…
— Поздравляю.
— А почему вы не спросите, что за грех? Это вашей Алисы касается.
Денис переломил бровь в немом вопросе. Он испытывал странное чувство по отношению к этому человеку: гнев, раздражение и одновременно жалость.
