Он должен был предвидеть опасность, когда выяснилось, что контролировать рои невозможно. Было полным безумием сидеть сложа руки и позволять им самопроизвольно эволюционировать. Рики неглупый человек, он знал о генетических алгоритмах, он знал о биологической основе современных направлений в программировании.
Он знал, что самоорганизация неизбежна.
Он знал, что обусловленное поведение непредсказуемо.
Он знал, что эволюция включает в себя взаимодействие любого количества разных биологических видов.
Он знал все это – и все равно делал то, что делал.
Делал либо он, либо Джулия.
Я сходил проведать Чарли. Он все еще спал у себя в комнате, растянувшись на кровати. Когда мимо прошел Бобби Лембек, я спросил:
– Долго он уже спит?
– С тех пор, как вы вернулись. Часа три или около того.
– Может, имеет смысл разбудить его и проверить, все ли с ним в порядке?
– Нет, пусть лучше спит. Разбудим его после ужина.
– А когда ужин?
– Через полчаса, – Бобби Лембек рассмеялся. – Я как раз готовлю еду.
Тут я вспомнил, что обещал позвонить домой, когда они сядут ужинать. Поэтому я пошел к себе в комнату и набрал домашний номер.
Трубку подняла Эллен.
– Да, я слушаю, – торопливо сказала она. Я слышал через трубку, что Аманда плачет, а Эрик кричит на Николь. Эллен сказала: – Николь, перестань так обращаться со своим братом!
Я сказал:
– Привет, Эллен!
– О, слава богу! – отозвалась моя сестра. – Ты должен поговорить со своей дочерью.
– Что там у вас происходит?
– Сейчас, минуточку. Николь, это ваш папа.
Я слышал, как сестра передает трубку Николь.
– Привет, пап.
– Что случилось, Николь?
– Ничего. Эрик – испорченный ребенок.
Весьма категорично.
– Ник, я хочу знать, что ты сделала своему брату.
– Пап… – она заговорила тихо, почти шепотом. Я догадался, что Николь прикрывает трубку ладонью. – Тетя Эллен не очень добрая.
– Я все слышу! – донесся голос Эллен. Но, по крайней мере, малышка перестала плакать. Наверное, Эллен взяла ее на руки и укачала.
– Николь, – сказал я. – Ты у нас самая старшая, и я надеюсь на твою помощь, чтобы дома все было нормально, пока меня нет.
– Я пытаюсь, папа. Но он – настоящая куриная гузка!
Издалека донесся голос Эрика:
– Не бреши! Болтуха, соплявка!
– Вот видишь, папа, что он вытворяет.
– Заткни свой рот половой тряпкой!
Я посмотрел на монитор, стоявший передо мной на столике. На экране сменялись виды пустыни, снятые разными наблюдательными камерами. Одна из камер показала горный мотоцикл, лежащий на боку у входа в энергостанцию. Другая камера показала склад, с незакрытой дверью, которая раскачивалась на ветру. За дверью, на полу, неясно виднелось тело Рози. Сегодня погибли двое людей. Я сам едва не погиб. И теперь мелкие неурядицы в семье, которые еще вчера были самым важным содержанием моей жизни, показались мне далекими и незначительными.
– Все очень просто, папа, – сказала Николь серьезным, «взрослым» голосом. – Мы с тетей Эллен вернулись домой из магазина, где мы купили очень красивую голубую блузку для спектакля, а потом Эрик зашел в мою комнату и сбросил на пол все мои книжки. Вот я и велела ему их поднять и положить на место. Он сказал «нет» и обозвал меня плохим словом, поэтому я пнула его под задницу, не очень сильно, и забрала его Джи-Джо, и спрятала. Вот и все.
Я переспросил:
– Ты забрала его Джи-Джо?
Футболист Джи-Джо был самой любимой игрушкой Эрика. Эрик разговаривал с Футболистом, укладывал его рядом с собой на подушку, когда ложился спать.
– Он не получит его обратно, пока не соберет мои книжки, – заявила Николь.
– Ник…
– Папа, он обозвал меня плохим словом.
– Отдай ему обратно его Джи-Джо.
Изображения с камер постоянно сменялись, каждое оставалось на экране пару секунд, не больше. Я ждал, когда снова появится вид на складское помещение. Почему-то эта картинка вызывала у меня дурные предчувствия. Что-то беспокоило меня, но что – я пока не понимал.
– Пап, это унизительно.
– Ник, ты же не мама, чтобы…
– Ах да, мама была дома – секунд пять, не больше.
– Она была дома? Мама была дома?
– Да, но ей вдруг внезапно понадобилось уехать. Она опаздывала на самолет.
– Вот как… Николь, ты должна слушаться Эллен…
– Папа, я же тебе сказала, что она…
– Она за вас отвечает, пока я не вернусь домой. Поэтому, если Эллен попросит что-то сделать, вы должны ее слушаться.
– Пап! Мне это кажется неразумным, – Николь иногда выражалась, как присяжный на судебном заседании.
– Что ж, солнышко, такое бывает.
– Но у меня проблема…
– Николь. Делай, как я сказал, – пока я не вернусь, слушайся Эллен.
– А когда ты вернешься?
– Наверное, завтра утром.
– Хорошо.
– Ну что, мы договорились?
– Да, папа. У меня тут, наверное, будет нервный срыв…
– Тогда я обещаю, что, как только вернусь домой, отведу тебя в психбольницу на обследование.
– Очень смешно.
– Дай мне поговорить с Эриком.
