– Ты должен сохранить тайну, – сказала мама. Она протянула нежную белую руку и сжала ему пальцы так, что они накрыли камень. – Ты должен нести это бремя в одиночку, сын.
Кар почувствовал, как тепло камня разливается по жилам.
– Что это? – спросил он.
Мама вздрогнула и убрала руку. Ее глаза широко раскрылись.
– Уходи! – крикнула она. Она резко встала, опрокинув стул, на котором сидела.
Кару стало страшно.
– Но я хочу остаться с тобой, – сказал он.
– Он идет, Джек, – ответила она. – Уходи сейчас же.
Кар бросился к люку в полу и откинул крышку. Темная пелена у подножия дерева скрывала ствол и землю, отчего снег казался черным.
Пауки. Миллионы пауков.
– Не дай ему завладеть камнем, Джек, – сказала мама. Она вжалась в стену гнезда и дрожала. – Он не должен получить его.
Кар, ошеломленный, по-прежнему сидел на корточках, а пауки все собирались у подножия дерева, наползая друг на друга. Они полезли вверх, надвигаясь черной шуршащей волной. Неудержимые.
Кар захлопнул крышку люка и положил поверх брусок, чтобы его нельзя было открыть снаружи.
– Скажи мне, что это! – крикнул он. – Почему он хочет получить его?
Но когда он обернулся, матери уже не было. Он остался совсем один. Гнездо опустело, а снег все падал и больше не таял.
Люк затрясся, и гнездо задрожало.
Что-то тяжело било с другой стороны. Он знал что. Он знал,
Сеятель Мрака.
Прерывисто дыша, он вскарабкался на край гнезда. Он все еще может спастись. Он может улететь. Он – Говорящий-с-воронами, небо – его друг. Ему нужно лишь превратиться.
Люк с треском разлетелся на части, из дыры вылезла длинная тонкая рука, пальцы на ней сгибались словно паучьи лапы.
Кар, спрыгнув с гнезда, раскинул руки, желая, чтобы они превратились в крылья.
Но они не превратились.
Он упал, и страх сковал его сердце. Ветви хлестали его по лицу.
Удар – и все стихло.
Он лежал на спине в снегу. Боли не было, но он совсем не чувствовал собственного тела. Мысли бесконтрольно текли куда-то, взгляд блуждал по мрачному зимнему небу.
Потом он услышал шаги. Тихое похрустывание, с каждым разом все более отчетливое.
Сеятель Мрака приближался.
Кар крепко зажмурился, чтобы не видеть воплощение своих страхов.
Шаги стихли.
– Открой глаза, – прошептал тихий голос. Голос, в котором сквозила жестокость.
Кар пытался отвернуться, но сильная рука взяла его за подбородок.
– Посмотри на меня, – сказал голос.
Глаза Кара повиновались, хотя он сам не желал этого.
Над ним стоял Сеятель Мрака. Лицо, на которое спадали тонкие пряди черных волос, рассечено шрамами. Кар молил, чтобы тело ему повиновалось, но тщетно.
– Он нужен мне, – сказал его враг. Глаза Сеятеля Мрака были паучьими, сложными. В каждом зрачке отражалось испуганное лицо Кара.
Кар, насколько ему позволяла железная хватка Сеятеля Мрака, покачал головой. Он не мог отдать камень, который мама доверила ему на хранение.
Сеятель Мрака присел рядом с ним так, что их лица оказались на одном уровне. Его кожа была гладкой и блестящей. «Слишком гладкая», – подумал Кар. Сеятель Мрака поднял другую руку и прижал кончики пальцев к своему лицу. Почерневшие ногти вонзились в белую плоть.
У Кара сердце ушло в пятки, когда Говорящий-с-пауками начал срывать с себя лицо, отрывая кожу от черепа. Он вдруг понял, что это маска. Это создание вовсе не было Сеятелем Мрака, это был кто-то другой.
В ужасе от того, что было под маской, Кар закрыл глаза…
Сквозь шторы просачивался свет. Сначала Кар удивился, не понимая, почему он не видит над собой балки церковной крыши, но когда пелена сна окончательно спала, он отчетливо вспомнил прошедшую ночь. Оглядевшись, он увидел, что остальные еще спят. Селина слегка хмурилась во сне. Пип лежал, свернувшись калачиком.
Кара начала мучить совесть. Даже если шпионы Крамба видели, что они пришли в дом Стрикхэмов, он все равно будет беспокоиться, особенно за Пипа.
Снаружи послышалось гудение автомобиля. Дверь комнаты распахнулась – за ней стояла миссис Стрикхэм, на ней уже было темное пальто.
– Всем доброе утро. Нам пора ехать.
– Куда? – спросил Кар, садясь прямо.
– Мой муж весь день на совещании, – сказала мама Лидии. – Я созвала собрание. Оно начнется через час.
– Значит, вы все-таки последовали моему совету, – сказал Пип, выпятив худую грудь.
Губы миссис Стрикхэм сложились в некое подобие улыбки, и она вышла из комнаты.
Кар вскочил на ноги и побежал за ней.
– Постойте, – сказал он, догнав ее и понизив голос. – А что с Селиной?
Миссис Стрикхэм вскинула бровь:
– Ей придется поехать с нами. Теперь, когда она знает о Бестиях, на нас ложится определенная ответственность. Мы не можем выпускать ее из виду.
Уловив осуждающую нотку в ее голосе, Кар покраснел.
– Простите меня, – сказал он.
Выражение лица миссис Стрикхэм смягчилось, и она коснулась его руки:
– Не волнуйся. Этот вопрос мы можем решить позже. На похоронах Эмили у нас не было возможности толком поговорить. Сейчас скажи мне: как тебе обучение у Крамба? Я слышала, ты хорошо проявляешь себя на тренировках.
