Кровь. Боль. Бесконечная череда смертей. И тяжелейшая ответственность за трех очаровательных девушек.Студент Иван Дубов, завалив сессию, и не подозревал, что в армии его ждет бесконечная бойня на виртуальной арене Королевской Битвы.Но даже сотни смертей — мелочь на фоне интриг корпораций и спецслужб. Его отряду предстоит пройти через страх, предательство и обман, чтобы изменить мир.
«Смерть улыбается каждому из нас. Мы можем только улыбнуться ей в ответ».
«Тот, кто подлинно предан философии, занят на самом деле только одним — умиранием и смертью».
«О чем невозможно говорить, о том следует молчать…» — пробубнил себе под нос Ваня, выходя из аудитории, но уже ничего нельзя было исправить. Последний шанс сдать экзамен бездарно потерян. Хотя почему бездарно? Очень даже талантливо и, можно сказать, эффектно. Но такова сермяжная правда жизни: нечего выделываться перед преподом. Это никогда не приводило Ваню ни к чему хорошему, а сегодня вообще закончилось катастрофой.
— Дубов, вы какого года рождения? — с деланым участием спросил Дмитрий Сергеевич, возвращая Ване зачетку. И ехидно улыбнулся, услышав ответ.
— Замечательно, Дубов! Год рождения у вас подходящий — сейчас как раз весенний призыв начался… Желаю послужить на благо Родины! Может, там вас отучат абсолютизировать категорический императив Канта!
Армия… Ваня попытался представить, что его ждет. Похоже, мало хорошего… Он тяжело вздохнул. Ему, ботанику, зубриле, пацифисту и отличнику, угроза провалить экзамен и оказаться в вооруженных силах всегда казалась совершенно фантастической и эфемерной. Не стоило все же выставлять Дмитрия Сергеевича дураком… Хотя бы на второй пересдаче…
Ваня на мгновение прикрыл глаза, вспоминая вчерашний вечер. Ольга молча стоит, приблизившись к стене, глядя на разъяренного отца, мечущегося по комнате.
Отец Ольги, брызжа слюной, кричит:
— Что этот убогий нищеброд делает у нас дома?!
А Ольга равнодушно и безучастно смотрит сквозь Ваню, словно он пустое, никчемное место…
Сколько продлился их скоротечный роман? Три месяца… Три холодных месяца непрерывного, всепоглощающего счастья. Впрочем, в глубине души Ваня всегда чувствовал, что им с Ольгой не светит быть вместе. И эта неожиданная встреча с ее отцом… Что-то подсказывало Ване, что она не была случайной. И от этого было еще больнее.
Оля никогда не была ему ровней. Красавица и спортсменка, выросшая в состоятельной семье, у нее было абсолютно все, о чем можно только мечтать. Почему она была с ним, он так и не понял… Может, хотела поиграть с Ваней, как с очередной безделушкой, и, как только надоест, выкинуть на помойку? Или все же это влияние ее отца? Крупного чиновника Центробанка, для которого отношения дочери с нищим студентом казались кошмаром наяву.
Стала ли вчерашняя сцена причиной сегодняшней катастрофы? Трудно сказать… Однако, когда Ваня услышал издевательские насмешки Дмитрия Сергеевича, в его памяти невольно всплыли презрительные обвинения Ольгиного отца. Он не смог сдержаться. Разозлившись, Иван перечислил все неточности и ошибки, допущенные преподавателем в оценке влияния Канта на Гегеля и Фихте. А это, как известно, фатально.
Оказавшись на улице, Ваня зажмурился: весенние лучи били по крышам, слепили глаза, щекотали в носу. В небе, рассеяв несанкционированный слет галок над площадью, прострекотал желтый полицейский коптер. Весна медленно, но неотвратимо вступала в свои права. Под ногами весело похрустывали искрящиеся тонкие льдинки. Почерневший от городской грязи снег смачно чавкал и рассыпался в серую зернистую крупу, плавился на теплом весеннем солнце, обнажая клочки пожухлой прошлогодней травы.
Ваня полной грудью вдохнул весенний аромат и закашлялся от резкого привкуса озона. Недовольно обернулся — у тротуара, возле видавшей виды желтой «Лады Малины», бесстыдно распахнувшей проржавевший капот, копошился плешивый старичок. Он чертыхался и ковырял отверткой аккумуляторные блоки, недовольно косясь на безмолвно проносящиеся мимо новенькие «Лифаны» и «Чанганы».
Ваня вздохнул и обреченно побрел в сторону метро.
1
Войсковая часть № 13666 дружелюбно распахнула облезлые ворота. Она отгородилась от всего мира высоким бетонным забором с тремя рядами колючей проволоки. Сквозь давно немытое, забрызганное грязью окно трясущегося газика Ваня успел заметить граффити со святым Первозванным Владимиром Владимировичем, оседлавшим двухголового медведя. Граффити венчала монументальная бело-сине-красная надпись: «В чем сила, ботан?»
Автопилот газика явно барахлил — автобус равнодушно проехал мимо входа и резко затормозил перед выскочившим ему наперерез офицером. Лейтенант в серо-зеленой пиксельной гимнастерке сорвал с головы фуражку и принялся махать перед лидаром газика, загоняя автобус к обшарпанному парадному входу. Машина несколькими нервными рывками сдала назад.
Со скрежетом распахнулись двери, и пассажиры стали медленно выбираться наружу.
— Живо! Живо! Выходим и строимся! — конопатый рыжеволосый прапорщик надрывался, подгоняя неторопливо выползающих из автобуса новобранцев.
