Я улыбнулась , потому что не смотря на то, что Лэкс смотрел вперед в его голосе было нетерпение – то есть хочу я того или нет, но рассказать должна, а как аргумент – он ведь поделился со мной своей жизнью.
- Что рассказывать – я выросла в маленьком городке в Монтане, но до этого, первые пять лет своей жизни жила в Бостоне – с родителями. Отец мой был полицейским, он погиб при исполнении, а мама воспитательницей, и она после смерти отца забрала меня с своему брату в Монтану. Там она неудачно познакомилась с одним мужчиной, в конечном итоге он был пьяным и однажды попал в аварию – ему ничего, а она попала в кому, из нее так и не выбралась. После меня воспитывал дядя, и я именно его называю отцом, ему это нравиться. Ну а в школе я была тихой девочкой, хорошей, и самой симпатичной в классе, принимала участие во всех школьных концертах, потому решила стать певицей. Переехала в Бостон ради этого, поступила в школу искусств, ну и ты знаешь, что было дальше.
- Ты очень скупо говоришь о родителях, - после минутного молчания выдал Лэкс, и если в его голосе не было сочувствия или эмоций, он все же взял мою ладонь и крепко сжал.
Неожиданно все стерлось в этот момент, что было раньше – все издевки, что случилось в студии, и то, как я обижалась на него. Я наконец четко поняла одну мысль – что я люблю Лэкса, и все остальное неважно. Я рассматривала его отстраненное лицо, надеясь, что и где-то глубоко в нем есть те же чувства. Просто он не может сказать о них, по той же причине что и я – влюбленные часто молчат о чувствах из-за страха быть отвергнутыми. Это был красивый момент – дул ветер, шумел океан, низко над водой летали чайки, издавая голодные вскрики, руки медленно холодели, но мне было хорошо. Все было хорошо, пока одна моя ладонь оставалась зажата в его горячей руке.
- Я не то чтобы сухо, - сказала я, прочистив неожиданно севшее горло, - я не сухо отзываюсь о них, просто я практически их не помню. Моя семья, сколько я себя помню – это дядя, Милли и Кори. И время от времени с нами жили некоторые женщины, дядины девушки, так что я более или менее некоторых из них, могу назвать близкими людьми.
- Мне жаль.
- Чего?
- Что меня не было с тобой, когда тебе было плохо…тогда в детстве и в школе искусств…это странно, потому что я не люблю сожалеть о прошлом, но мне действительно жаль.
Лэкс откинулся назад, увлекая меня, одеревеневшую от чувств из-за его произнесенных слов, и крепко обнимая. Я не сразу же смогла обнять его в ответ, хотя эти слова почти заставили меня плакать. С ним было так хорошо и спокойно, мне не нужно было тревожиться ни о чем, а только лежать рядом с ним, обнимать и слушать, как равномерно он дышит.
Вот еще одна черта Лэкса – он не жалел меня, не той жалостью с которой относятся к сиротам. Он сожалел, что когда не мог быть со мной, и мне тоже было этого жаль. Интересно, что бы было, встреться мы тогда, когда мне было 15? Наверное не было бы все так как сейчас.
И мне хотелось сказать, что я не сожалею, что его не было в те времена, когда мне было плохо, потому что мне нравиться то, что есть сейчас, но Лэкс слишком быстро заснул. Когда я смотрела на спящего его, я вдруг испугалась, что сейчас все слишком хорошо, чтобы быть правдой.
На ближайшие дни была намечена съемка клипа на переработанную версию песни «Дайте снега», которую должна была исполнять я, для этого к нам на пару дней должен был приехать Макс, и хотя ему это не очень нравилось, так как Кори со дня на день собиралась рожать, выхода не было. Все же он как и все остальные в группе понимал, что это действительно важно.
История клипа должна была быть такой, чтобы с каждым из парней я снялась в отдельной мини-истории. С Эйтаном я должна была быть знойной красавицей, с Шоном скромной девушкой, с Максом женщиной-вамп, а с Лэксом я играла ангела. Но Эдвард выбрал для меня довольно странный образ ангела. Это были гладкие длинные волосы перевязанные жемчугом, мое платье серебристо-голубого цвета оставляло всю спину голой, а на спине с помощью загара и тонального крема мне нарисовали крылья. Да выглядело это интересно, и необычно.
Съемку как и фотосесию решили сделать на каменистом пляже, менялось только освещение и пора дня, для каждой мини-истории, и если в прошлые разы Лэкс ограничил число людей, помогавших нам, то в этот раз их приехал целый автобус, и еще один с одеждой и аппаратурой.
Было как-то неуютно наблюдать за этим Лэксом, который занимался организационными вопросами, потому что я уже начала привыкать к другому Лэксу, не с таким крутым нравом.
В нашей мини-истории было пианино, но не настоящее, а стеклянное с витыми кованными деталями, и Лэкс в белом костюме словно привидение время от времени появлялся возле меня. То он лежал на пианино, то сидел рядом со мной, и каждый раз когда я пыталась взглянуть ему в лицу, тут же должен был исчезнуть.