При этих словах Катона Семптемий, глядя ему в глаза, понял: «Он хотел мне сказать что-то большее, но моя реакция на его слова чем-то испугала его! Ну что ж, постараемся его успокоить». А Катон продолжал:
— Ещё Ромул задумал провести республиканские преобразования. Жаль! Боги решили забрать его в свои чертоги, а возвратили его обожествлённым Квирином!
— Но почему поклонения в обрядах и ритуальных процессиях Янусу намного больше, чем Квирину, являющемуся защитником города? — спросил Септемий.
— Потому что Квирин-Ромул сам поклонялся Двуликому Янусу. Янус отображает две стороны состояния государства — Войну и Мир! Близнецов было тоже двое — Ромул и Рем. — Катон явно заводился от своей речи, глаза его начали гореть неистовым пламенем убеждения. — Само время выбрало правильное решение! Кто будет править Римом?! Ромул, как более волевой и устремлённый, оказался правителем, захватившим часть диска, принадлежащего ранее Рему, и стал более могущественным и деятельным…
— Диска? Ты сказал диска? Какого диска? — Бибул выхватил из монолога Катона непонятный ему смысл.
Катон осёкся… Было видно, что он обдумывает свой ответ.
— Говоря «часть диска», я имел в виду весь круг города. Так вот, Ромул построил храм Двуликому Янусу после того, как имел откровения с ним…
— С кем? — не понял Септемий.
— С Янусом, Септемий, с Янусом! Если хочешь и ты будешь сегодня свидетелем разговора с богом.
— С кем? С Янусом? И где же будет происходить разговор? — Септемий был поражён происходящим и с недоумением смотрел на Катона.
— Здесь, Септемий, именно здесь! Здесь он явился первый раз Ромулу и стал являться в последующем!
— В каком же образе он возник перед Ромулом? Ведь храма тогда не было? — спросил Септемий, обводя комнату взглядом.
— Ромул говорил, что он предстал в образе восточного странника, но вещи, о которых поведал его рассказ, заставили Ромула поклоняться его учению! В этом месте, по повелению Ромула, был заложен храм и построен лабиринт.
Обведя всю комнату внимательным взглядом, Септемий остановил взгляд на Катоне.
— Скажи, Марк, по пути сюда я видел вырезанное человеческое сердце! Оно лежало на ладони у Януса. Это что, тайное жертвоприношение?
Во взгляде Септемия не угадывалось ни капли волнения или испуга. «Это очень смелый человек, — в мыслях решил Катон, — природа наградила его не только светлым умом, но и мужеством! Такие люди редки. Если он станет нашим приверженцем, это будет несомненный успех!»
— Это один из предателей ордена, не согласовавший свои действия с нами! — Катон придал своим словам наибольший замысловатый оттенок. — Двуликий карает ослушников и врагов, где бы они ни были!
Септемий понял, что эти слова были сказаны как предостережение и ему. Катон между тем подошёл к одной из ширм и распахнул её. Глазам открылась тёмная пустая ниша.
— Сейчас, Септемий, ты увидишь то, что видели избранные отцы города. Круг посвящённых не так велик. У нас много приверженцев в Сенате и в Республике, но посвящение в тайну мы проводим далеко не каждому!
— Вы меня хотите сделать своим приверженцем и посвятить в какие-то тайны Двуликого Януса?! — Септемий взглянул на Катона. — А вдруг я не оправдаю ваших надежд? Тогда моё сердце будет лежать на ладони Двуликого Януса?
— Нет. Ты будешь присутствовать при явлении бога. Дальше тебе решать самому, быть с нами или против нас.
Категоричность сказанного насторожила Септемия. Катон между тем продолжал:
— У тебя будет время обдумать наше предложение! А теперь приступим, уже подходит время.
Катон несколько раз хлопнул в ладони, пригласив знаком Септемия присесть на одну из скамеек. В комнату вошли жрецы одетые в пурпурные тоги. Они принесли несколько зажжённых ламп и благоухание наполнило комнату. Лампы они разместили треугольником внутри ниши. Пространственная пустота, которая начала заполняться пеленой благоухающего дыма, стала задымлена и непроглядна. Где-то за стенами зазвучало заунывное пение, в котором прослушивались женские и мужские голоса. От невероятного благоухания у Септемия начала кружиться голова. Мысли его стали путаться. Какое-то сладостное опьянение овладело всем его телом, хотелось закрыть глаза и погрузиться в нереальность мечтаний. Мыслительный процесс Септемия невероятно ускорился, начали всплывать картины из прошлого: женитьба на любимой девушке Квесте Тертеллии, её смерть и похороны, её новорождённого младенца, война в Самнии, где он искал смерть, бросаясь в самую гущу врагов… Видения продолжались… Вдруг стали возникать совсем незнакомые картины: невероятный шторм на море, разбивающий галеры как щепки… Волны, достигающие высоты колонн Капитолия. Море вдруг сменилось сушей и глазам предстали римские легионы, а корабли сменились видениями огромных слонов, топчущих римских солдат… Видения менялись очень быстро…
Пение стихло и послышалось контральто. Стоящие по бокам ниши авгуры припали на левое колено. Катон поднялся со скамьи и сделал два шага к нише. Глаза его сверкали светом отражённых ламп, на лице застыла маска отречённости и всепоглощающего поклонения!
