Рок небес полностью

Наконец-то, какие-то числа. Мне снова было чем заняться. Вычисления были несложными, и я могла произвести их в уме, но на всякий случай все равно внесла все в журнал.

– Даю добро на посадку. Прием.

– Подтверждаю. Девятьсот четырнадцать. Скорость 21,3.

Я кивнула, хотя Леонард меня не видел.

– Подтверждаю. Заходите на посадку. Девятьсот четырнадцать метров.

– Шестьсот десять метров. Шестьсот десять.

Паркер наклонился вперед, словно надеясь разглядеть их в иллюминатор. Под нами плыли красные и охристые облака. Теоретически «Терразас» должен был быть прямо под ними. Сколь бы тонкой ни была атмосфера Марса, след от входа в атмосферу был не таким ярким, как на Земле.

– Тридцать пять градусов. Двести двадцать девять метров. Снижение со скоростью семь метров в секунду. – Леонард докладывал таким голосом, словно объявлял ситуацию на фондовом рынке, а не посадку на незнакомую планету. – Сто восемьдесят три метра, скорость 5,8.

Я все записывала в своем журнале. Не то чтобы я могла как-то помочь, но мне нужно было чем-то занять руки. Я наметила дугу, по которой они спускались. То же самое я делала, когда Паркер выходил на орбиту.

– Сто семь метров, скорость 1,2. Вижу тень.

Приземление в атмосфере, пусть и разреженной, выглядит совсем иначе, но я понимала, что значит эта тень. Они почти спустились.

– Тридцать целых пять десятых метра, скорость спуска 1,1, движение вперед 2,7.

Кэм с Флоренс в хвосте посадочного модуля наверняка сейчас смотрели в иллюминаторы.

– Двенадцать целых и две десятых метра, скорость 0,76. Подняли пыль.

Я затаила дыхание и была почти уверена, что Паркер сделал то же самое. По правде говоря, казалось, будто бы весь корабль затих. Словно даже вентиляторы перестали гонять воздух, пока мы все ждали.

– Посадочные огни.

Впервые за последние десять минут мы услышали голос Рафаэля – совершенно невозмутимый.

– Отключение двигателя.

– Двигатель отключен.

Паркер издал ликующий вопль – такой, словно сдерживался аж с Земли. Я бросила свои записи в воздух, и листы бумаги парили вокруг нас, словно начинка для сувенирного снежного шара математика.

Из динамика где-то на фоне слышался восторженный хохот Флоренс. А за спокойствием Рафаэля наверняка скрывалась улыбка до ушей.

– Нинья, говорит база «Брэдбери»[92]. Модуль «Терразас» совершил посадку.

Когда я услышала новое имя базы, произнесенное вслух, у меня на глазах навернулись слезы. Господи. Они все-таки сделали это.

Паркер схватил микрофон.

– Рад слышать, Брэдбери. Поздравляю с прекрасной посадкой.

– Брэдбери, говорит Пинта, – голос Бенкоски звучал на фоне аплодисментов экипажа «Пинты». – Мы все… Примите поздравления. Жду не дождусь, когда мы к вам присоединимся.

– Спасибо. Виды здесь – это нечто. Издалека он выглядит совсем красным, но некоторые камни тут кажутся голубоватыми, – Рафаэль рассмеялся: – Леонард закатывает глаза от моих научных познаний. Надо нам заняться делом, а то он выйдет на поверхность без нас.

– Приступайте к работе. И ждем снимков, – Паркер выключил микрофон и повернулся ко мне, сияя улыбкой. Он поймал один из листов с расчетами, которые все еще кружились вокруг нас, и посмотрел на покрывавшие его цифры. – Ты молодец, Йорк.

– Это моя работа.

Широкая улыбка Паркера загадочно смягчилась. Теперь он смотрел на меня с чем-то вроде… нежности.

– Мне жаль, что ты не можешь спуститься.

Я пожала плечами и выглянула в иллюминатор, за которым медленно вращался Марс. Я бы хотела, чтобы это увидели Натаниэль, Рэйчел, Томас, Гершель, Хелен… И все-все-все…

– Не в этот раз. Но у меня еще будет такой шанс.

По возвращении на Землю я сделаю все, что в моих силах, чтобы направить в марсианскую колонию корабли, на борту которых окажется множество людей из самых разных слоев общества. Я уже довольно долго была Леди-Астронавтом и знала, что к чему. Теперь я стану Леди-Астронавтом Марса.

Сегодня доктор Леонард Фланнери обратился к Организации Объединенных Наций с докладом по поводу второй экспедиции на Марс, которая должна состояться в ближайшее время. Доктор Фланнери возглавит экспедицию с целью создания колонии на Марсе. В своем обращении он призвал все страны к мирному сотрудничеству ради того, чтобы создать для человечества новый дом на нашей сестринской планете. По его словам, цель экспедиции не в том, чтобы заменить Землю, а в том, чтобы открыть людям новые рубежи и новые возможности. Будучи чернокожим, доктор Фланнери стал живым доказательством того, что в космосе все люди равны. Он также выразил надежду, что его опыт вдохновит представителей будущих поколений.

К доктору в его выступлении присоединилась его второй пилот, доктор Эльма Йорк, которая прославилась на заре космической программы как Леди-Астронавт. На ней был элегантный синий костюм, а дополняло образ жемчужное ожерелье.