Книга известного советского автора была впервые опубликована за рубежом — в Англии, США и других странах. В настоящее издание, дополненное материалами последних лет, вошла практически вся история советской рок-музыки от первых самодеятельных коллективов начала 60-х годов до рок-фестивалей конца 80-х. Множество событий молодежной культурной жизни, в которых сам автор принимал участие или был их очевидцем, нашли отражение на страницах этой книги.
Художник Марат Ким
Летом 1986 года я получил неожиданное предложение. Редактор «Омнибус пресс», крупнейшего в Европе издательства литературы по популярной музыке, написал мне, что они хотели бы выпустить книгу о судьбе рока в Советском Союзе. Весной 1987-го работа была закончена, и осенью того же года «Снова в СССР: правдивая история рока в России» вышла в свет в Англии. В последующие годы она была выпущена в США. Японии и нескольких европейских странах. Пользуюсь случаем, чтобы еще раз поблагодарить людей, с помощью которых был осуществлен этот уникальный — особенно по тем временам — проект. Спасибо Крису Чарльзворту, Мартину Уокеру, Дмитрию Хачатуряну и Ричарду Спунеру за моральную, материальную и бюрократическую поддержку во время работы над первоначальной версией книги.
Именно этот текст положен в основу настоящего издания. Разумеется, то, что писалось несколько лет тому назад для англичан, подверглось существенной переработке и было дополнено с учетом тех немаловажных сдвигов в жизни жанра, которые пришлись на 1987–1989 годы. Вместе с тем я счел возможным полностью сохранить стилистику и «беллетристический» характер повествования. Это не справочная и не научная книга, а, скорее, опыт личного «вживания» в перипетии нашей рок-жизни. К счастью, в последнее время книг о советском роке появляется немало — из них вы сможете почерпнуть недостающую информацию. В заключение — еще раз спасибо: Стасу Зенюку и Марату Киму — за идею и неотразимую внешность данного издания; Александру Агееву, Пяту Андерсону, Николаю Васину. Александру Градскому. Алексею Козлову — за информацию о том, чего я не знал; Георгию Молитвину. Игорю Мухину, Андрею Усову, Александру Шишкину — за бескорыстную заботу о моем фотоархиве; Александру Липницкому — за компанию и критические соображения; капитану Бифхарту, Лидии Ланч, Нику Кэйву, Джиму Моррисону. «Джой Днвижн», «Сьюсайд», Джими Хендриксу, «Резиденте», Тому Уэйтсу, Александру Башлачеву, Лори Андерсон и некоторым другим за то, что я до сих пор люблю рок-н-ролл; издательству «Искусство» и вам, уважаемые читатели. Рок-н-ролл жив.
Раньше, когда к року у нас относились чуть более серьезно и опасливо, чем теперь, очень популярны были «круглые столы» и дискуссии, посвященные одному одиозному жанру. Как правило, начинались они с вопроса: «Так что же такое рок?» — и этим же вопросом заканчивались спустя несколько часов…
В самом деле, очень трудно дать исчерпывающее определение этому явлению, и я не знаю никого — ни у нас, ни за рубежом, — кто бы убедительно это сделал.
Рок — запутанная, многомерная конструкция. Если мы возьмем его самую очевидную, «художественную» составляющую — то легко убедимся, что и она сложна, поскольку представляет собой синтез различных видов авторского творчества — музыки, поэзии и визуальных искусств (театр, пантомима, танец, видео)… Далее — пресловутая «социальная» миссия рока. Известные формулы: «рок — это средство общения», «рок — это образ жизни», «рок — это путь поколения» — имеют под собой самые веские основания. Отсюда же — и такие, совсем немузыкальные понятия, как «рок-движение» или «рок-оппозиция». Дополнительное смятение вносит непрерывное изменение рок-идеи во времени: стихийное веселье рок-н-ролла 50-х трансформировалось в социальную ангажированность 60-х, а та, в свою очередь, в панк-нигилизм 70-х, технократический комфорт 80-х… Но это — «западный» путь. Окончательно запутывает рок-ситуацию то, что этот жанр («движение»? «культура»?) принимает разные формы и развивается неодинаково в различных странах. Советский рок — идеальный тому пример.
Не предвосхищая всей рассказанной в книге истории, скажу лишь самое главное — то, что касается индивидуальности, особой и неповторимой судьбы советского рока.
Начиналось все и у всех похоже (у нас, правда, с опозданием лет на десять) — с пьянящего чувства внезапно нахлынувшей свободы (долой предков!), диких танцев и беспечного упоения собственной молодостью. При этом все занимались подражанием: западные рок-н-ролльщики — своим же неграм, которые изобрели эту музыку раньше, а наши — западным рок-н-ролльщикам. Однако нашему року не исполнилось и пяти лет, как он стал выказывать признаки различия. Причем различия эти проявлялись совершенно непроизвольно; думаю, даже — вопреки воле создателей. (Это, кстати, индикатор стопроцентной подлинности явления, косвенное доказательство того, что оно на самом деле «отражает действительность».)
