«К началу наступления противника на этом направлении, то есть к концу июня, командование Брянского фронта имело в своем резерве четыре танковых и два кавалерийских корпуса, четыре стрелковые дивизии, четыре отдельные танковые бригады; кроме того, в полосе фронта располагалась находившаяся в резерве Ставки, полностью укомплектованная и предназначавшаяся для нанесения контрударов 5-я танковая армия. Всего в полосе Брянского фронта к началу наступления противника имелось около тысячи танков, из них более восьмисот таких мощных танков, как KB и Т-34.
Я полагаю, что тех сил и средств, которыми располагал Брянский фронт, было вполне достаточно не только для того, чтобы отразить начавшееся наступление противника на Курско-Воронежском направлении, но и разбить действовавшие здесь войска армейской группы «Вейхс». Но, к сожалению, этого не произошло, потому что командование фронта не сумело своевременно организовать массированный удар по флангам основной группировки врага, а Ставка и Генеральный штаб, очевидно, плохо помогали ему в этом».
Прорвав оборону Брянского и Юго-Западного фронтов в полосе шириной около 300 километров, противник продвинулся в глубину на 150—170 километров, форсировал Дон и ворвался в Воронеж. В окрестностях и на улицах этого города завязались ожесточенные бои, продолжавшиеся многие недели. 7 июля Брянский фронт был разделен на два. Часть его войск принял Воронежский фронт, а остальными и должен был руководить Рокоссовский.
В командование фронтом он вступил в середине июля. В штабе фронта, размещенном в деревне Нижний Ольшанец, в нескольких километрах к востоку от Ельца, начальник штаба М. И. Казаков ознакомил нового командующего с объединениями, входившими в состав фронта, и их положением.
Брянский фронт включал в себя 3-ю армию П. П. Корзуна, 48-ю Г. А. Халюзина, 13-ю Н. П. Пухова, 38-ю Н. Е. Чибисова (эта армия еще только формировалась), 5-ю танковую армию А. И. Лизюкова (она вскоре была расформирована), 1-й и 16-й танковые корпуса и 8-й кавалерийский корпус.
Первой задачей нового командующего была организация устойчивой обороны на левом фланге фронта, противодействие попыткам гитлеровских войск продвигаться к северу вдоль западного берега Дона. Это ему удалось. Отразив все попытки противника продвинуться на этом направлении, войска фронта перешли к обороне. В районе Воронежа, часть которого захватили гитлеровцы, постепенно боевые действия также затихали. Главные события грозного 1942 года происходили южнее, в донских и приволжских степях, и Рокоссовскому вскоре предстояло принять в них участие.
Пока же он начал знакомство с войсками фронта. Правофланговые 3-я и 48-я армии крупных боев не вели уже с июня, и здесь положение было спокойным. Левофланговые 13-я и 38-я армии спешно создавали укрепленную полосу, и тут работы еще хватало.
То, что фронтом командует опытный организатор, сразу же почувствовали и солдаты и генералы. На окружающих Рокоссовский, так же как и во время командования 16-й армией, производил неизгладимое впечатление. Вот свидетельство П. И. Батова, в тот период заместителя командующего фронтом по формированиям, впервые встретившего Рокоссовского на Брянском фронте: «К. К. Рокоссовский не любил одиночества, стремился постоянно быть ближе к своему штабу. На Брянском фронте чаще всего мы видели его у операторов или в рабочей комнате начальника штаба М. С. Малинина9. Придет, расспросит, над чем товарищи работают, какие трудности в работе испытывают, поможет своим опытом и советом, предложит продумать то или другое соображение в перспективе действий войск фронта. В его советах чувствовалось огромное знание военного дела, организаторские способности и большое предвидение. Как всегда, спокойный, углубленный в свои мысли, он умело и творчески распределял работу между своими заместителями, начальниками родов войск, штабом, Военным советом и Политуправлением фронта. Все это создавало удивительно приятную атмосферу, каждому хотелось смелее думать, смелее действовать.
