– Прокопий Логвинович, а к чему вы торопитесь? Дороги, вы сами знаете, сейчас плохие, артиллеристы могут и запоздать. Я бы на вашем месте не торопился.
– Товарищ командующий, а вы разрешите дня на два отложить операцию?
– А почему нет? Ведь это ваша армейская операция, я вас жесткими сроками не связываю.
Романенко явно обрадовался.
– Спасибо, товарищ командующий. Мы со штабом все подсчитаем, и я вам доложу.
– Хорошо, Прокопий Логвинович. Желаю успеха.
Командующий положил трубку и мягко улыбнулся окружающим: вот, мол, и вся проблема!
Тщательно контролируя исполнение своих приказаний, Рокоссовский в то же время не проявлял ненужной подозрительности и полностью доверял своим подчиненным, если был убежден, что они знают свое дело. И. И. Федюнинский, командующий 2-й ударной армией, только что прибывшей из резерва Ставки, немедленно явился к Рокоссовскому, с которым они вместе начинали войну в Западной Украине, и доложил о состоянии армии.
По окончании доклада он спросил:
– Товарищ маршал, вы будете проводить смотр войскам?
– А дивизии у вас хорошие? – поинтересовался Рокоссовский. – Боевой опыт есть?
– Да, все дивизии имеют боевой опыт, укомплектованы полностью.
– Ну что ж, тогда я пока смотреть их не буду. Распорядитесь, чтобы ваш начальник штаба и командующий артиллерией приехали сюда, надо начинать готовить наступление с Наревского плацдарма.
Декабрь 1944 года прошел в подготовке. Все, от генерала до рядового, прекрасно понимали, что наступают завершающие месяцы войны. И повсюду Рокоссовский видел высокую сознательность своих подчиненных, проявлявшуюся даже в мелочах.
Вместе с командующим 2-й ударной армией он ехал ночью на плацдарм за Наревом. Ночь была очень темной, дорога – скверной, и Рокоссовский разрешил шоферу включить ненадолго фары. Но сразу же у какого-то мостика машину остановила девушка-регулировщица и начала выразительно отчитывать шофера за нарушении светомаскировки. Ее не смутило присутствие генералов в машине, она лишь сказала с укоризной:
– Эх, товарищи генералы, отдаете приказы, и сами же их нарушаете!
Рокоссовский смеялся:
– А ведь она права!
– Это так, но зачем же ругаться? – заметил Федюнинский девушке.
– А что мне прикажете делать с вашим шофером? Он нарушает приказ!
– Молодец! – продолжал смеяться маршал. – Хорошо несете службу.
– Служу Советскому Союзу! – регулировщица откозыряла и на прощание приказала шоферу: – Свет ты все-таки выключи!
Наступил январь 1945 года. Внезапно Ставка потребовала ускорить подготовку и перейти в наступление на шесть дней раньше, 14 января. Причины такого изменения срока были внешнеполитическими: в конце декабря 1944 года немецкие войска нанесли мощный удар по англо-американским войскам в Арденнах, там складывалось катастрофическое положение. В специальном послании Уинстон Черчилль просил Сталина ускорить начало наступления, и Советское правительство, верное своим союзническим обязательствам, немедленно откликнулось. Этих шести дней очень не хватало Рокоссовскому – еще не все было готово, в связи с перегрузкой транспорта еще не прибыло долгожданное пополнение. Тем не менее 2-й Белорусский фронт перешел в наступление 14 января.
За день до этого начали операцию по разгрому восточнопрусской группировки врага войска 3-го Белорусского фронта, руководимого И. Д. Черняховским. В эти же дни пришли в движение и другие фронты: 1-й Украинский перешел в наступление 12 января, 1-й Белорусский – 14 января. Удар сокрушительной силы обрушился на врага.
