Рокоссовский полностью

20 июля в рамках Люблин-Брестской операции войска 1-го Белорусского фронта продолжали развивать наступление в направлениях Бельск, Брест, Холм. 61-я армия генерала Белова в этот день овладела Кобрином. 47-я армия генерала Гусева главными силами вышла на восточный берег реки Западный Буг и дивизиями левого крыла с ходу форсировала реку. 8-я гвардейская армия генерала Чуйкова, снова переданная фронту Рокоссовского, захватила переправы в районе Опалина, успешно переправила на западный берег тяжёлое вооружение и технику и энергично расширяла плацдарм. 69-я армия генерала Колпакчи[129] главными силами вышла к Западному Бугу и начала переправу.

Рокоссовский с офицерами штаба приехал на берег Западного Буга на одну из переправ в тот момент, когда реку гнедым, вороным и разномастным потоком переходила конница. Командир 2-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал Крюков подлетел к машине на взмыленном коне, спешился и браво доложил обстановку.

Маршал некоторое время смотрел на поток конницы, на то, как всадники умело и ловко управляли своими лошадьми и быстро выскакивали на песчаный западный берег. Одни в простых армейских гимнастёрках, другие в чёрных бешметах с газырями и все, несмотря на летнюю жару, – в кубанках, лихо, по-казачьи сдвинутых на затылок. Кавалерия!

Всё это, и конница, нескончаемым потоком текущая через Западный Буг, и пейзаж на той стороне реки, всколыхнуло в маршале далёкое прошлое. Там, за рекой, была уже rodzinny Polska.

Ровно 30 лет назад судьба унесла его, восемнадцатилетнего драгуна Каргопольского полка, из родной Польши. Вначале на фронт Первой мировой, потом Гражданской, затем в далёкую Даурию, в Монголию и Китай. А теперь он возвращался сюда с огромным, миллионным войском в чине маршала уже другой страны.

Ни в мемуарах, ни в письмах семье, ни в воспоминаниях тех, кто в те дни был с ним рядом, Рокоссовский не оставил и следа того настроения, того душевного состояния, которое наверняка владело им. Что думал он, ступая на песчаный берег родной Польши?

Во втором эшелоне ударной группировки фронта шли части 1-й польской армии, в том числе и пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко. Ещё 6 мая 1943 года Государственный Комитет Обороны СССР издал постановление № 3294 «О формировании 1-й польской пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко». Дивизия вскоре была сформирована в Селецких лагерях под Рязанью. Комплектовалась и обеспечивалась по гвардейским штатам РККА. Численность дивизии – 14 тысяч 800 человек. Формировалась по инициативе Союза польских патриотов исключительно из польских граждан СССР. Три полка и различные службы. Кроме того, в дивизию входил 1-й женский пехотный батальон имени Эмилии Плятер. В стадии формирования находился танковый полк. Дивизию обмундировали в польскую форму образца 1939 года. Однако знаки различия у неё были свои. Кокардой стал «пястовский орёл», близкий душе каждого этнического поляка. В 1955 году дивизию преобразуют в 1-ю варшавскую механизированную дивизию Войска Польского. 1-я польская армия 21 июля объединилась с партизанской Армией Людовой в единое Народное Войско Польское. Ради исторической правды надо заметить, что все воины Войска Польского, имевшие советское гражданство, пользовались всеми налоговыми и иными льготами наравне с солдатами и офицерами РККА: семьи военнослужащих получали пенсии и пособия, в том числе имели «право на получение дополнительной материальной помощи и на земельные участки под индивидуальные и коллективные огороды». В Войске Польском не хватало офицеров, и Рокоссовский направил в их дивизии и полки советских офицеров.

Генералы же у поляков были свои – Зигмунд Берлинг, Александр Завадский, Кароль Сверчевский, Владислав Корчиц. Как вскоре убедился Рокоссовский, это были хорошие, опытные командиры, храбрые офицеры.

Первые бои частей Войска Польского показали их высокий боевой дух, но и выявили многие недостатки подготовки солдат. Опыт и навыки пришлось приобретать уже непосредственно в ходе наступления.

23 июля был взят Люблин. Первый крупный польский город, освобождённый Красной армией совместно с Войском Польским. Двумя днями раньше на освобождённой польской земле патриотически настроенные поляки создали Польский комитет национального освобождения, взявший на себя роль центрального исполнительного органа народной власти. Комитет тут же издал манифест: