- Константин Константинович, - сказал Василевский, сев за стол и склонившись над картой. - Обстановка на Сталинградском фронте не позволяет нам начать операцию по разгрому окруженной группировки Паулюса.
- Почему? - спросил Рокоссовский.
- Я намерен вторую гвардейскую армию направить навстречу наступающим войскам Манштейна. Сегодня же буду просить об этом Ставку.
Рокоссовский подошел к карте, некоторое время изучал направление удара группы Манштейна, состав ее сил. Затем, спросив разрешения у начальника Генштаба, закурил, прошелся по комнате, еще раз изучил карту.
- Я не согласен с таким использованием армии Малиновского, - сказал он наконец. - Я буду отстаивать свое мнение перед Верховным.
- Это ваше право.
- Я со 2-й гвардейской еще до подхода Манштейна разгромлю дивизии Паулюса. А потом всеми силами навалимся на группировку «Дон» и с ней покончим.
Через несколько часов состоялся разговор со Ставкой. Начальник Генштаба доложил Сталину о начавшемся наступлении противника и необходимости принятия срочных мер по недопущению прорыва внешнего кольца.
- Прошу вашего разрешения немедленно начать переброску 2-й гвардейской армии с Донского на Сталинградский фронт. Когда разгромим Манштейна, можно будет подумать и о Паулюсе. Он от нас не уйдет.
- Вы уже и так долго возитесь с Паулюсом! - гневно произнес Сталин. - Пора с ним кончать! И вообще, вы постоянно просите резервы у Ставки, причем для тех направлений, за которые отвечаете. - Верховный явно был не в духе. - Рокоссовский рядом с вами?
-Да.
- Передайте ему трубку.
- Как вы относитесь к предложению Василевского? - услышал Рокоссовский глухой голос Верховного.
-.Отрицательно, товарищ Сталин.
- Что вы предлагаете?
- Я думаю, следует сначала разделаться с окруженной группировкой.
- А если немцы прорвутся? ' . . '
- В этом случае против них можно повернуть 21-ю армию.
Сталин помолчал, а затем сказал:
- Передайте трубку Василевскому.
В течение нескольких минут Василевский слушал то, что ему говорил Верховный, а затем вновь начал доказывать необходимость'передачи армии Малиновского Сталинградскому фронту.
- Еременко сомневается, что может отразить наступление противника своими силами, - говорил покрасневший от волнения начальник Генштаба. - Да, товарищ Сталин, передаю.
- Константин Константинович, - сказал Верховный, - Ваше предложение действительно очень смело, но риск чересчур велик. Мы здесь в Государственном Комитете Обороны сейчас все рассмотрим, взвесим все «за» и «против». Но, видимо, с армией Малиновского вам придется расстаться.
- В таком случае, товарищ Сталин, войска Донского фронта не смогут уничтожить Паулюса. Я прошу вас тогда отложить операцию.
Послё некоторого раздумья Верховный сказал:
- Хорошо, временно приостановите операцию. Мы вас подкрепим людьми и техникой. Я думаю, вам надо прислать Воронова, он поможет усилить вашу артиллерию.
Ставкой было принято предложение Василевского, а операция «кольцо» (разгром окруженной группировки) отложена.
Усилия Гитлера оказать помощь Паулюсу провалились: контрудар Манштейна не состоялся. Его войска были разгромлены и откатились на юг. Бушевавшая уже-пять месяцев Сталинградская битва вступила в свою последнюю фазу.
Глава четырнадцатая
Юлия Петровна, закончив работу в Антифашистском комитете советских женщин, пришла сегодня домой пораньше. Она ждала дочь, которую не видела уже две недели. Как раз была суббота, и Ада обещала приехать.
Двухкомнатная квартира Рокоссовских ничем не отличалась от обычной квартиры того времени. В спальне находились две кровати с тумбочками, в другой комнате - платяной шкаф, стол, четыре стула, скромная кухонная мебель - вот и все, чем на первых порах могло обеспечить государство семью полководца. Видно было, что жильцы квартиры привыкли к чистоте и порядку, заботились о том, чтобы придать своему жилищу уютный вид. Юлия Петровна протерла полы, заменила постельное
белье, приготовила ужин и с нетерпением стала ждать дочь. В школе рааведчиков-связистов Ада занималась уже более месяца. Мать не одобряла выбор дочери. Она хорошо понимала, что будущая военная профессия единственной дочери связана с большим риском и ей придется переживать не только за мужа, но и за дочь. Она просила, умоляла ее не поступать на эти курсы, даже пыталась припугнуть запретом, но Ада настояла на своем и поступила так, как считала нужным. Она мотивировала свой выбор тем, что ей уже пошел восемнадцатый год и она обязана внести свой вклад в разгром фашистов. Если она этого не сделает, то перестанет себя уважать. Зная характер дочери, мать отступила и смирилась. '
Закончив домашние дела, Юлия Петровна надела праздничный костюм, который она не так давно купила в Новосибирске, подошла к зеркалу и начала причесываться. Она увидела усталое похудевшее лицо, седые нити в черных волосах, морщинки вокруг глаз и едва заметные складки на шее. «Начинаю стареть, - с грустью подумала она. - Интересно, а как выглядит Костя? Ведь мы не виделись целую вечность».
