- А как же овцы, лошади, которых вы употребляете в пищу? Это соответствует буддийским представлениям о неприкосновенности всего, что живет на земле?
- Это исключение: мясо - единственная пища в наших монгольских степях. И без шкур животных мы обойтись не можем. Конечно, тут имеется противоречие, но наши ламы на это внимания не обращают.
- В христианстве тоже имеются противоречия, - произнес Рокоссовский, следя за поплавком. - Бог велел человеку обрабатывать землю и питаться ее дарами. Каин занимался земледелием, а ведь Авель пас овец. Вряд ли бы он стал пастухом только для того, чтобы играть на свирели и любоваться своими овцами.
- Откуда вы знаете христианскую религию? - удивился монгол.
- Когда учился в польской школе, а затем в гимназии, Закон Божий был обязателен для всех.
- Раньше я был ламой, - сказал монгол, - потом меня засосала торговля.
- Где вы усвоили русский язык?
- О, я более двенадцати лет имел дело с вашими купцами.
- Коротко поясните: в чем суть буддийского учения?
Монгол отложил в сторону удочки. Он не спеша набил трубку табаком и, глубоко затянувшись, сказал:
- Божественный дух рассеян по миру маленькими частицами. Каждый человек носит эти частицы в себе. Спасение человека в постоянном общении с хорошими друзьями. На небесах -это будисатвы и будды, а на нашей земле - ламы. Будды могут являться в мир в образе человека. И на земле самый добрый друг - это лама. Освещая путь светом его наставлений, человек может надеяться на счастливое перерождение после смерти.
- А чему учит ваш лама? - спросил Рокоссовский. Он полагал, что для работы с малограмотными монголами эти сведения могут пригодиться.
- Прежде всего надо избегать черных грехов и следовать белым добродетелям.
- Это как понимать? - Рокоссовский поднялся и закинул удочку почти на самую середину реки.
- Девять черных грехов человеческих делятся на три разряда. Первый - это грехи тела: воровство, убийство и всякий блуд. Ко второму разряду принадлежат грехи языка: злословие, клевета, ложь. К третьему - грехи, совершенные мыслью: злоба, зависть, неверие. Достигнуть святости может только тот, кто верит в Будду. И те, кто не знает истинной веры, хотя и имеет человеческий облик, носят в себе все признаки животного. Кто не верит в буддизм, те обречены на вечные страдания. После смерти душа человека, исповедующего ложную религию, может за грехи возродиться в теле какого-нибудь зверя или вот в такую рыбу. - Он кивнул на ведра, в которых шевелилась рыба.
Рокоссовский, погруженный в думы, смотрел на реку, по отмелям которой важно расхаживали дикие гуси. «Самое главное во всякой религии, - подумал он, — это ответ на вопрос: как жить человеку на этой грешной земле и что станется с ним после смерти».
Вскоре беседа закончилась - пора было двигаться дальше.
4
К вечеру они добрались до широкой и бурной реки. Здесь же решили перебраться на другой берег и заночевать. У переправы находились четверо монголов. Ни парома, ни лодок у них не было, лишь у обросшего тальником берега болтались на привязи несколько сколоченных попарно бревен. Монголы называли их батами. Воды в реке было чуть выше пояса, но сильное течение сбивало с ног. Лошади с трудом были переправлены вброд, а телеги загрузили на баты. Переправлять сразу жену и дочку Рокоссовский не решился. На каждом бате находились по двое монголов. Онй смело входили в воду, поворачивали бревна торцом к берегу и удерживали их в таком положении, пока другая пара грузила повозку. Телега ложилась на бревна, колеса по самую ступицу погружались в воду. Бурная река норовила унести бат по течению, но монголы длинными шестами удерживали его и направляли к противоположному берегу.
- Мне страшно за них, - с тревогой в голосе говорила Юлия. -Один неосторожный шаг - и они полетят в стремнину.
Но монголы, ловко орудуя шестами; уверенно выполняли свою работу.
Рокоссовский вместе с ними переплыл туда и обратно и пришел к выводу: можно перейти реку только на верблюде.
Монгол договорился с погонщиками, которые выделили самого сильного двугорбого верблюда с седлом. Рокоссовский переправил на противоположный берег жену, потом дочку. Ада сначала боялась садиться на верблюда, а потом не хотела с него слезать.
После короткого ночлега снова тронулись в дорогу. Почти до самой Урги дорога вилась по взгорьям и волнистым долинам. Воздух был насыщен запахами полыни и чабреца.
По дороге то и дело попадались поклонные холмы. Это были памятники степного суеверия. Рокоссовские не раз наблюдали, как монгол, проезжая мимо такого места, слезал с коня, обходил холм с юга и, повернув лицо к северу, бил несколько земных поклонов, очень громко произносил несколько гортанных слов и бросал на холм то, что оказывалось под рукой, - камни, ветку, кусок материи, а то и длинную трубку. Один укреплял на вершине холма желтый платок, другой - несколько пестрых лоскутков или же пучок конских волос.
