Василевский положил указку на стол, вытер вспотевшее лицо и, повернувшись к президиуму, произнес:
- Товарищ Главнокомандующий, есть один очень важный вопрос. Тот, кто должен проводить в жизнь наш план операции, относится к нему отрицательно.
- Как вас понимать, товарищ Василевский? - повысил голос Сталин.
- Товарищ Главнокомандующий, несмотря на то, что все
представители Ставки поддержали план операции, командующий 1-м Белорусским фронтом с ним не согласен и настаивает на двух главных ударах.
- Это что еще за новости? - повысил голос Сталин, вынимая изо рта трубку. - Константин Константинович, почему вы не согласны с решением Ставки и Генерального штаба?
- Потому, товарищ Сталин, - поднялся Рокоссовский, - что я считаю - при выполнении моего замысла мы достигнем больших успехов при минимальных потерях.
- Если строй идет нога в ногу, а один выпадает из строя, -махнул трубкой Верховный, - то кто здесь прав?
- Я настаиваю на своем плане операции.
- Доложите свои соображения, товарищ Рокоссовский.
- Есть, товарищ Главнокомандующий! - ответил Рокоссовский и направился к карте.
Член Ставки Ворошилов, преданно взглянув на Сталина, предвидя разнос с его стороны, ехидно улыбнулся.
Буденный потрогал усы, посмотрел на Рокоссовского с сочувствием.
Жуков резко повернулся к карте и не сводил глаз с командующего фронтом. Его взгляд, казалось, говорил: «Ну-ну, посмотрю я на тебя, когда ты останешься без перьев».
Только один Молотов окинул Рокоссовского безразличным взглядом. Видимо, в хитросплетениях военной стратегии он понимал мало и ему было безразлично сколько наносить ударов -один или пять, лишь бы гитлеровцы были биты.
Под неодобрительными взглядами представителей Ставки и любопытными взорами остальных участников совещания - они еще не были свидетелями такого дерзкого «бунта» - Рокоссовский подавил в себе минутное волнение и с едва уловимой улыбкой произнес:
- Глубоко изучив обстановку, расположение своих сил и противника, а также замысел операции «Багратион», я пришел к выводу, что на правом крыле 1-го Белорусского фронта целесообразно нанести два главных удара с разных участков. Один, как это и предусмотрено планом, - с Рогачева на Бобруйск. - Он показал направление удара на карте. - Другой - из района нижнего течения Березины, Озаричи в общем направлении на Слуцк. Повторяю: оба удара должны быть главными.
Жуков угрюмо посмотрел на командующего фронтом и беззвучно зашевелил губами. Создавалось впечатление, что, если бы не представители Ставки, он бы высказал свое мнение по поводу двух ударов, не стесняясь в выражениях.
Сталин медленно вышел из-за стола и, продолжая посасывать трубку, остановился на некотором расстоянии от генерала армии. Подняв на него глаза, сказал:
- Вы думаете, товарищ Рокоссовский, что мы, разрабатывая операцию «Багратион», не изучили обстановку, - он поднял вверх дымящуюся трубку, - а взяли все с потолка?
- Нет, товарищ Главнокомандующий, я так не думаю, -ответил спокойно командующий фронтом. - Но в изучении противника, находясь на переднем крае, мы имеем преимущество.
- В чем это преимущество?
- Составлению нашего плана предшествовала большая работа не только на карте, но и на местности. Иногда приходилось в буквальном смысле слова ползать на животе, - усмехнулся Рокоссовский.
Спокойствие и рассудительность командующего фронтом начали раздражать начальника Генерального штаба. Василевский был уверен в своей правоте и с нетерпением ждал, когда закончится этот, как он считал, бесполезный разговор.
- У вас есть подозрение, что Генеральный штаб и ставка совершают ошибку?
- Я понимаю, что мое предложение идет вразрез с установившимися взглядами на ведение наступательного боя, - несколько смутившись, сказал Рокоссовский. - Да, принимая несколько необычное решение, мы идем на известное распыление сил, но в болотах Полесья, товарищ Сталин, другого выхода просто нет, а вернее сказать - другого пути к успеху операции я лично не вижу.
Сталин, явно недовольный несговорчивостью Рокоссовского, подошел к нему поближе:
- Пройдите в соседнюю комнату и еще раз обдумайте свое предложение. Вы оказались тем солдатом, который идет в строю не в ногу.
В течение получаса Рокоссовский ходил из угла в угол по комнате и, обращаясь к своей богатой памяти, тщательно взвешивал варианты предстоявшего наступления. На его лице и в голубых глазах появилась еще большая решительность - он считал свой план наступления единственно правильным.
- Ну что, надумали? - тихо спросил Сталин, откинувшись на спинку стула.
- Я считаю, что необходимо нанести два главных удара, — произнес Рокоссовский уверенно. - Я стою на прежней точке зрения.
- Какими силами вы собираетесь это делать? - вспылил Сталин.
- Удар на Бобруйск силами 3-й и 48-й армий, - ответил Рокоссовский. - Кстати, местность здесь не позволяет сосредоточить больше сил. - Другой удар я бы нанес силами 65-й и 28-й армий.
