Рокоссовский и начальник пограничного отряда Никон Колесник выкроили себе выходной день и поехали на реку Аргунь. Рядом с водителем «газика» сидел Рокоссовский, а на заднем сиденье чинно восседал Колесник. Он был безумно рад, что сумел уговорить начальника гарнизона выехать на рыбалку. Начальник отряда был мужчина лет сорока, с жесткими черными волосами, хитроватыми серыми глазами и тугим борцовским животом.
Солнце приподнялось над зааргунскими горами и начало потихоньку припекать, когда «газик» прошел около даадцати километров.
По сторонам, среди нескончаемого разноцветья, то здесь, то там попадались большие стада джейранов. Завидев машину, они поднимали кукольные головки с большими ушами и, почуяв опасность, как по команде, поворачиваясь к незнакомцам белыми хвостиками и делая отчаянные прыжки, мгновенно исчезали. За ними лениво трусили волки, показывая своим видом: все равно от нас вы далеко не уйдете.
; Охотничий азарт Рокоссовского тревожил его душу, но до се
зона еще было далеко, поэтому пришлось сдерживать эмоции.
«Какая же все-таки кудесница природа, - подумал он, - все предусмотрела да мелочей. Каждое живое существо старается убежать от гибели. А ведь оно приходит к этому не на опыте, а благодаря врожденной любви к самому себе. Животное понимает, что хорошо, что плохо. Заяц убегает не от сороки, не от вороны, а от известного ему коршуна. Видимо, первое, что дала природа живому существу для выживания, - это любовь к себе и приспособление к окружающей среде».
- О чем задумались, Константин Константинович? - спросил Колесник.
- О жизни, - вяло ответил Рокоссовский и, оживившись, спросил: - Ты лучше скажи, Никон, какая рыба водится в верховьях Аргуни?
Казалось, этого вопроса начальник отряда только и ждал.
- О, осмелюсь доложить - в здешних краях нет лучше места для рыбалки. - У Колесника разъехались губы в улыбке. - Разве что с таким рыбным местом может потягаться Байкал-батюшка.
- Насчет Байкала не говори. Я там не раз ловил омуля. Прелесть, а не рыбалка.
- В верховьях Аргуни, - хвастливо продолжал Колесник, -дно илистое и очень кормное для рыбы. Сазаны там, как бревна, сомы - от одной морды оторопь берет, караси попадаются величиной с лопату. ЗНаю все это - сам ловил. Это очень лакомое место для рыбаков.
- Порыбачим за милую душу, - улыбнулся Рокоссовский. От предвкушения отменной рыбалки приятная теплота всколыхнула его сердце.
- Константин Константинович, почему вы сами не ведете машину? - спросил Колесник и авторитетно присовокупил: - Тут куда ни кинь - дорога ровная, как стол, ни тебе рытвин, ни даже бугорков - катись себе куда глаза глядят.
Рокоссовский ничего не ответил и приказал водителю остановить машину.
- Перекур!
После короткого отдыха Рокоссовский занял место водителя, завел машину и, резко рванув с места, направил ее на дорогу. Машина катилась по колее степной дороги, как по ровному асфальту. Потом, когда до Аргуни оставалось километров десять, она повернула направо и пошла по целине.
- Вы отлично водите машину, - сказал Колесник с оттенком
подхалимажа в голосе. - Можно подумать, что за рулем сидит профессионал. ,
: Есть в лести некая сила, вкрадчивая и соблазнительная. На
Рокоссовского похвала подействовала положительно, и он смело прибавил газу. Справа и слева убегали назад красные маки, сиреневые колокольчики, белые ромашки, шарахались в сторону какие-то птички.
Рокоссовский садился за руль несколько раз, но почему-то до сих пор не испытывал особой тяги к управлению машиной. Только сегодня он впервые почувствовал прелесть скорости: стоило чуть-чуть нажать на газ и машина повинуется тебе без какого-либо сопротивления. Машины не лошади, на которых ему довелось проскакать тысячи и тысячи километров. Каждая из них имеет свой характер, причуды, и к ней надо приноравливаться. А машина не живое существо. Тут знай свое дело: нажимай на газ и крути баранку.
И вдруг - Рокоссовский не успел и глазом моргнуть, как машина провалилась в заросший травой окоп. Она, как бык, уперлась рогами в землю и стала на дыбы, а затем, пыхтя, завалилась на правый бок и заглохла. Над ней кружилось облако пара.
Не помня себя, первым выбрался из машины Колесник и, тяжело дыша, начал помогать Рокоссовскому и водителю. Минут через десять все трое сидели на бруствере окопа и угрюмо молчали.
- Вот тебе и караси с лопату, - нарушил молчание Рокоссовский, прикладывая спиртовую примочку ко лбу, на котором красовалась синяя шишка. Он с усмешкой глянул на начальника отряда и добавил: - Одного не пойму, Никон, ты же в полтора раза толще меня, сидел сзади, а выбрался из машины первым.
- Ей-богу, до сих пор понять не могу, как это все произошло. Я только тогда сообразил, что я жив, когда увидел машину и встал на ноги.
«Любовь к самому себе», - подумал Рокоссовский, а вслух спросил:
- Это не ты мне посадил сапогом синяк?
- Вполне возможно.
- Ладно, руки целы, ноги целы, головы тоже вроде на месте, -сказал Рокоссовский. - Что будем делать, Николай?
- Надо вытаскивать машину, — ответил водитель.
