Рокоссовский эту директиву не подписывал, но вряд ли она была ему неизвестна. Знал ли Константин Константинович, что проблема заключается отнюдь не в том, чтобы предотвратить побеги пленных? Куда могли бежать полуживые от голода люди по заснеженной донской степи в лютые февральские морозы, когда от немецких позиций их отделяли сотни километров? Вспомним, что в советских исправительно-трудовых лагерях, расположенных в тайге и тундре, беглецов даже не преследовали. Только весной находили трупы — «подснежники». Главная задача была не в том, чтобы не допустить побегов, а в том, чтобы накормить пленных, предотвратить распространение среди них эпидемий, а также не допустить бессудных расправ над пленными, в том числе под предлогом убийства при попытке к бегству. Приходится констатировать, что тыловые службы Донского фронта с этими задачами не справились. Десятки тысяч немецких солдат гибли от голода и эпидемий, будучи ослаблены также многодневным недоеданием в «котле». По свидетельству немногих выживших, в первые дни плена им нередко не только не давали продовольствия, но даже отбирали последние запасы. Многие также не выдержали изнурительных пеших маршей из сталинградских развалин до лагерей. Как пишет немецкий историк Рюдигер Оверманс, «в том, что охрана пристреливала отстающих, подавляющее большинство не видело никакой жестокости. Помочь им все равно было нельзя, и выстрел считался актом милосердия по сравнению с медленной смертью от холода». Он же признает, что многие солдаты, будучи слишком истощены, не выжили бы в плену и в том случае, если бы питание было сносным. Погибли и почти 20 тысяч плененных в Сталинграде «пособников» — бывших советских пленных, служивших на вспомогательных должностях в 6-й армии. Почти все они были расстреляны или умерли в лагерях.
По оценке Оверманса, из захваченных под Сталинградом германских военнослужащих домой вернулось только около 2800 офицеров и около 2200 солдат. В оправдание советской стороны следует сказать, что с теми же проблемами в обращении с большими массами пленных столкнулись и германская армия, и армии западных союзников. Напомню, что из почти 4 миллионов советских пленных, захваченных немцами в 1941 году, погибло от голода более двух третей. Ведь число советских пленных 1941 года превышало 3,8 миллиона человек и было больше, чем средняя численность германской сухопутной армии на Востоке в 3,3 миллиона человек. Германское командование даже издало инструкцию, согласно которой коменданты лагерей военнопленных и офицеры, ведавшие отправкой военнопленных в тыл, имели право изымать на нужды пленных до 20 процентов продовольствия у германских армейских частей. Однако на практике это не осуществлялось. Германские войска на Востоке также испытывали острый недостаток продовольствия, и пленных неизбежно кормили по остаточному принципу. Почти так же высока была смертность среди немецких и итальянских пленных, захваченных в мае 1943 года американцами и британцами в Тунисе (их было до 250 тысяч). Советские войска в 1942–1943 годах сами испытывали немалые трудности в снабжении продовольствием. Случаи смерти солдат от истощения были не только в блокадном Ленинграде, но и на Брянском и Донском фронтах.
Возможно, Рокоссовский сумел бы позаботиться о пленных, худо-бедно наладить их снабжение и медицинскую помощь. Но Константина Константиновича уже 4 февраля отозвали в Москву. А поскольку Донской фронт был расформирован и часть его тыловых служб, войдя в состав нового Центрального фронта, перебрасывалась в район Курска, позаботиться о пленных зачастую было некому, что еще более усугубляло положение захваченных в плен солдат 6-й немецкой армии, и без того ослабленных длительным пребыванием в «котле». Основная масса их погибла именно в прифронтовой полосе, до того, как их смогли отправить в тыловые лагеря.
Американский историк Ричард Уофф утверждал: «Среди ведущих советских командиров военного времени Рокоссовский соединял в себе выдающиеся профессиональные способности с личной скромностью и приверженностью традиционным военным ценностям. Ему случалось во время войны, среди разрушительного желания животной мести с обеих сторон, проявлять гуманность и сострадание к страданиям когда-то сильного противника и несчастного немецкого населения».
О том, как Рокоссовский действительно пытался облегчить страдания немецкого населения и предотвратить насилия над мирными жителями, мы увидим в одной из следующих глав. Пока же отметим, что гибель большинства сталинградских пленных создало у немцев впечатление особой беспощадности войск Рокоссовского. Немцы ведь не знали, что сразу после капитуляции сталинградской группировки он перестал командовать Донским фронтом.
Военачальник, сам испытавший несправедливость в 1937 году, всегда стремился по мере возможности помочь невинно пострадавшим. Н. А. Антипенко приводит в своих мемуарах одну историю, случившуюся тогда, когда Константин Константинович командовал Донским фронтом:
