«напряженная обстановка, ожидание ожесточенных боев вызвали законное беспокойство у некоторых товарищей. Из хороших побуждений — уберечь от лишнего риска людей, и без того много испытавших и только недавно вырванных из фашистской неволи, — они предлагали заранее эвакуировать население с территории Курской дуги. Мы с этим никак не могли согласиться. Эвакуация населения неизбежно отразилась бы на настроении войск. Солдаты строили укрепления, готовились любой ценой отстоять завоеванное. Делалось все для того, чтобы ни у кого и мысли не возникло о возможности отхода. Командный пункт, управление, штаб и тылы фронта располагались в центре Курской дуги. Мы принимали меры, чтобы все запасы, необходимые для ведения длительного боя, тоже были сосредоточены здесь. И если бы даже противнику удалось отрезать нас, мы смогли бы удержать Курский выступ. Население верило в наши силы и не думало об эвакуации. Ставка тоже поддержала нас. К чести курских товарищей, они сразу поняли, что мы правы. Мысль об эвакуации больше не возникала».
Рокоссовский полагал, что враг нанесет главный удар по 13-й армии генерал-лейтенанта Н. П. Пухова, насчитывавшей четыре стрелковых корпуса, двенадцать стрелковых дивизий, артиллерийский корпус прорыва, танковую бригаду и четыре танковых полка. В армии насчитывалось 114 тысяч солдат и офицеров, 2934 орудий и минометов и 270 танков и САУ. Артиллерийский корпус прорыва оказался здесь неслучайно. Центральный фронт, по замыслу Ставки, должен был первым перейти в наступление, если бы немецкое наступление так и не началось бы до середины июля. Воронежский фронт должен был перейти в наступление позднее, поэтому концентрация средств усиления там еще не была завершена. По воспоминаниям Н. С. Хрущева, члена военного совета Воронежского фронта, этот фронт должен был начать наступление 20 июля, и этим обстоятельством определялось то, что «мы могли получить все, что нам нужно было, только к названному сроку. Сталин сказал нам, что дней на шесть раньше нас проведет наступательную операцию Центральный фронт Рокоссовского, а потом и мы начнем свою операцию. Я это помню потому, что корпус тяжелой артиллерии резерва Верховного Главнокомандования направлялся сначала к Рокоссовскому, чтобы обеспечить там прорыв фашистского фронта, а когда он сделает там свое дело, то поступит в наше распоряжение и будет содействовать нашему наступлению…
Артиллерийский корпус резерва Верховного Главнокомандования уже занял севернее нас свои позиции. А противник-то начал наступать сразу против нас и Рокоссовского одновременно. Таким образом, Рокоссовский оказался в более выгодном положении. Так как он по плану должен был наступать первым, то первым получал и пополнение, и боеприпасы, и все остальное. Для чего я ссылаюсь на это? Чтобы читатель понимал, почему это обернулось на какое-то время против нас с Ватутиным. Противник, когда стал наступать, прорвался на нашем направлении глубже, чем у Рокоссовского, который был лучше подготовлен. А у нас еще оставалось 15 дней до нашего наступления; согласно плану, мы имели в резерве время. И вдруг оно сократилось, враг упредил нас. Это очень большой срок, с точки зрения подброски пополнения и прочего на передний край». Артиллерийский корпус очень пригодился Рокоссовскому в отражении немецкого наступления, равно как и боеприпасы, предназначенные для наступления. Неслучайно в ходе оборонительной операции Центральный фронт расстрелял в два с половиной раза больше снарядов, чем Воронежский фронт.
