Бросается в глаза повышенная концентрация самочинных расстрелов в штрафных частях — в одной только роте расстреляли трех из тридцати жертв по всему 1-му Белорусскому фронту.
Генералы в штрафные части не попадали, расстреливали их крайне редко и почти исключительно в 1941 году. Проступки, за которые лейтенанты и капитаны прямиком шагали в штрафбат, для высших офицеров часто заканчивались всего лишь выговором или снятием с должности.
Вот еще один самочинный расстрел, имевший совсем иной исход, чем перечисленные выше, только потому, что его фигурантом был генерал, да еще пользовавшийся покровительством самого Жукова. По этому поводу начальник Главного управления кадров Красной армии генерал-полковник Ф. И. Голиков писал секретарю ЦК КПСС Г. М. Маленкову 30 апреля 1944 года: «Маршал Советского Союза тов. Жуков (шифровкой № 117 396 от 28 апреля с. г.) донес на имя Народного комиссара обороны Маршала Советского Союза тов. Сталина о собственноручном расстреле командиром 18 стрелкового корпуса генерал-майором Афониным начальника 237 стрелковой дивизии майора Андреева. Представляю Вам по этому вопросу копию моего доклада на имя тов. Сталина».
Голиков сообщал Сталину днем раньше, 29 апреля:
«Маршал Жуков Вам донес о собственноручном расстреле командиром 18 стрелкового корпуса генерал-майором Афониным начальника Разведывательного отдела 237 стрелковой дивизии майора Андреева (корпус Афонина входил в 1-й Украинский фронт, которым командовал Жуков. —
Несмотря на то, что этот самочинный расстрел был совершен 12 апреля с. г., донесение было сделано только 28 апреля, т. е. через 16 суток.
Вопреки ходатайства маршала Жукова — не предавать Афонина суду Военного трибунала, а ограничиться мерами общественного и партийного воздействия, я очень прошу Вас предать Афонина суду.
Если, вопреки всем уставам, приказам Верховного Главнокомандования и принципам Красной Армии, генерал Афонин считает для себя допустимым ударить советского офицера, то едва ли он вправе рассчитывать на то, что каждый офицер Красной Армии (а тем более боевой) может остаться после такого физического и морального оскорбления и потрясения в рамках дисциплины, столь безобразно и легко нарушенной самим генералом.
К тому же после убийства Андреева едва ли можно принять на веру ссылку генерала Афонина на то, что Андреев пытался нанести повторный удар и вел себя дерзко. Что же касается положительных качеств генерала Афонина, из-за которых маршал Жуков просит последнего не судить, то генерал-полковник Черняховский дал мне на днях на Афонина следующую характеристику (устно): легковесный, высокомерный барин, нетерпимый в обращении с людьми; артиллерии не знает и взаимодействия на поле боя организовать не может; не учится; хвастун, человек трескучей фразы.
Тов. Черняховский (командующий 60-й армией, в которую входил корпус Афонина. —
У маршала Жукова Афонин работал порученцем в начале 1943 года и в штабе группы на Халхин-Голе»[10].
