Здесь Афанасий Павлантьевич, ничтоже сумняшеся, назвал цифру пленных, взятых его армией, более чем на 16 тысяч превышающую общее число немецких военнопленных, взятых всем 2-м Белорусским фронтом в этот период. Число же пленных, взятых в районе Данцига, командующий 43-й армией завысил в одиннадцать с лишним раз. Да и численность немецких войск в районе Данцига оказалась завышенной более чем в полтора раза. И уж кто-кто, а Рокоссовский прекрасно понимал, что немецкая армия, чья численность не превышала полнокровной дивизии, ничего серьезного в тылах его фронта сделать не могла, и подобных глупостей Белобородову говорить никак не мог.
14 мая Рокоссовский докладывал в Ставку:
«1. Остров Борнхольм нашими войсками занят. Вывезено с острова до 12 000 немецких солдат и офицеров.
2. В связи с занятием острова возникли следующие вопросы:
а) Остров имеет хозяйственную связь с основной территорией Дании, как то: подвоз промтоваров, продовольствия, обмен почтой и т. д. Разрешать ли в дальнейшем эту связь? Временно ее разрешил;
б) Остров имеет подводный кабель и радио с Копенгагеном, а также местную т/т связь по всему острову. Временно связь с Копенгагеном запретил, а местную т/т связь разрешил. Прошу указаний на дальнейшее;
в) На острове разрешил полностью вести сельхозработы и рыбакам выход в море для рыбной ловли;
г) Из Копенгагена желают посетить остров из министерства иностранных дел и один английский генерал. Прошу указаний, давать ли им это разрешение и как поступать в дальнейшем.
3. В целом прошу срочно информировать о порядке поведения на острове Борнхольм».
В мемуарах Рокоссовский признавался:
