Рука скользнула во внутренний карман пиджака, вынула баночку. Большим пальцем он открыл крышку, но высыпать заветные драже на ладонь не успел: кто-то ударил в дверь. Вздрогнув, Роберт выронил упаковку, таблетки рассыпались по кафельному полу.
– Ну какого… а… ну какого, какого… – Рычание Роберта готовилось разрешиться крепким ругательством.
– Роб, ты в порядке? – Это была Марьяна.
И в этот момент он ненавидел ее даже сильнее, чем самого себя. А себя он ненавидел всегда и за все: за трусость, за слабость, за страх, за зависимость.
– Сейчас выйду! – крикнул Роберт, сгребая таблетки с пола.
Он собрал все попавшиеся на глаза розовые шарики, сунул их в карман прямо так, горстью. Пустую баночку выбросил в мусорное ведро под раковиной. Смотреть в зеркало желания больше не возникало, теперь он в полной мере осознал, почему Платов шарахается от зеркал.
Роберт вышел из ванной, стараясь сохранять спокойствие.
Марьяна уже стояла в прихожей и тепло прощалась с хозяйкой квартиры. Увидев Роберта, она махнула ему.
– А вот и Роб. Спасибо, Ольга Стефановна, что уделили нам время.
Женщина с тревогой глянула на фигурки, что свисали с потолка у двери.
– Сегодня впервые за долгое время они затрещали, – прошептала она Марьяне. – Это было утром.
Марьяна постаралась не показывать страха, улыбнулась.
– Спасибо вам. Всего доброго.
Роберт тоже попрощался, но не так тепло и вежливо, и они вместе покинули гостеприимную Ольгу Стефановну.
Как только дверь ее квартиры закрылась, Роберт прошептал:
– Ты узнала, что это за деревня? Куда увезли Костю? И она показала тебе альбомы своей матери?
Марьяна нахмурилась.
– Что с тобой? Хоть бы чуточку понимания проявил, видел же, какое у женщины горе. Она осталась одна.
– Ну, извините, ей не светит ежедневный кошмар, как нам.
– Одиночество старика – не меньший кошмар, Роб. – Девушка покачала головой и направилась по ступеням вниз, к выходу из подъезда.
– А адрес? Она дала адрес Кости? – напирал Роберт.
В это время рука сама собой поглаживала место внутреннего кармана пиджака.
– Я скажу только при Стасе, – заявила Марьяна.
Роберта кольнула обида. Пружина колыхнулась и пошла вниз, как поршень, снова начиная сжиматься.
– А что тебе Стас? Почему не сказать сейчас? Думаешь, Платов способен что-то изменить и спасти наши шкуры? Ты его совсем не знаешь.
Марьяна обернулась.
– Я знаю его достаточно. – Слово «достаточно» она произнесла твердо, ровно и медленно. С особой интонацией.
Потом развернулась, с силой толкнула тяжелую подъездную дверь и вышла на улицу. Роберт последовал за девушкой. И пока они шли до автомобиля, он смотрел на ее ровную спину и рассыпанные по плечам кудри Медузы, смотрел и сжимал кулаки.
Терпеть, опять терпеть.
Когда Марьяна подошла к машине, где ждал Платов, то почему-то помедлила, внимательно разглядывая что-то внутри салона.
– Что там? – с тревогой спросил Роберт.
Он готов был услышать все что угодно, но только не…
– Стас спит. Не будем его будить.
Роберт даже растерялся.
– И что нам теперь? Тут стоять и ждать, пока его величество продерет глаза?
Марьяна предложила сходить в ближайшую закусочную, купить еды навынос. Время приближалось к двум часам дня, и все изрядно проголодались. Кроме Платова, конечно, – тот спал, откинувшись на водительском сиденье и скрестив руки на груди. Его голова завалилась набок, встрепанная короткая челка напоминала гребень, а лицо – античную скульптуру, такое же умиротворенное и… белое…
– Стас! – Роберт кинулся к машине, распахнул водительскую дверь. Схватил Стаса за руку. – Стас! Проснись!
Тот не реагировал.
– Что с ним?.. Роб, что с ним? – заволновалась рядом Марьяна.
– Я же предупреждал его, что недостаточность… что будет обморок… предупреждал же… Марьяна, нужен свежий воздух.
Девушка бросилась открывать двери автомобиля, прохладный осенний воздух ворвался в машину. Роберт тем временем уложил голову Стаса ровно, оттянул верхнее веко сначала на одном, потом на другом глазу и ужаснулся: белки его глаз были темно-свинцового цвета.
– Стас? – Роберт приложил ладонь к чуть теплому лбу друга.
– Я вызываю «Cкорую», – прогудела Марьяна за спиной.
Роберт развернулся и выдернул из ее рук телефон.
– Нет! Нельзя. Его упекут в больницу, а у нас и так времени мало. Нам еще в деревню ехать.
– Роб, верни телефон! – возмутилась Марьяна. – Какая деревня? Надо в больницу!
– Как ты не понимаешь, скоро Платову не понадобится больница, ему понадобится морг. И если мы не успокоим ту мертвую девочку, болезнь его сожрет. Когда у него это началось?
– Что началось? – непонимающе заморгала Марьяна.
– Болезнь. Он будто гниет изнутри.
– Господи! Что?!
– Мари… можно чуть тише… визжать? – Платов повернул голову на сиденье, поморщил нос, приоткрыл глаза. Нормальные человеческие глаза с белыми, ровного цвета белками и серо-голубой радужной оболочкой.
Роберт с облегчением выдохнул. Он даже подумал, что черные гниющие глаза Платова ему померещились. Похоже, он за компанию со всеми жителями Леногорска сходит с ума.
– Узнали что-нибудь? – Стас размял шею и сел ровно, подняв за собой сиденье.
Марьяна забрала телефон из рук Роберта.
