Я описала ей кошмар на Челси-Пирс. Лео, который прислушивался к нам сначала вполуха, начал придвигаться со стулом все ближе и ближе, по мере того как история все более становилась захватывающей.
– Змея? – переспросила Джесси, когда я добралась до развязки. – Ты, черт возьми, должно быть, шутишь!
– Говорят, если снится змея, значит, тебе наставили рога, – сказал Лео. – Или нет… что ты боишься секса. Не помню точно.
– Мне не приснилась змея, Лео! – раздраженно воскликнула я. – Я ее действительно видела!
Он пожал плечами и вернулся к своему компьютеру. Джесси, наоборот, потребовала подробностей:
– А что Крис? Он был там, пока все это творилось?
– Да. И по выражению его лица можно было подумать, что он, самое меньшее, увидел меня в порнофильме. Кажется, он страшно обиделся.
– Ты с ним говорила?
– Нет, он был занят. Я свяжусь с ним позже – уверена, все будет в порядке.
Мне нужно было сосредоточиться на работе, но все мои мысли были о пресмыкающихся. Я поискала в Интернете больших черных змей и обнаружила несколько сайтов, посвященных этим восхитительным созданиям. Ушло немного времени на то, чтобы обнаружить нужный мне экземпляр: Lampropelis getulus, в просторечье известная как королевская змея. Водится в большинстве южных штатов (конечно, это никоим образом не объясняет, какого дьявола она делала на Челси-Пирс), размер колеблется от двух до семи футов. Окраска – черная или темно-коричневая, с белыми или желтоватыми отметинами, которые нередко имеют форму полос. Хорошие новости: не ядовита. Королевская змея славится тем, что питается преимущественно другими змеями, в том числе и ядовитыми. Какая прелесть! Взяв себе кофе, я отправилась к дизайнерам, чтобы взглянуть на макет статьи о Томе. Дизайнеры разместили не только тот снимок, что принесла я, но и взятую из сети фотографию, на которой он сидел за столом на съемочной площадке «Морга», с бумагами в руках. Вся статья представляла собой несколько абзацев и была совсем короткой. Даже по меркам «Базз». Грустно, сказала я себе. Ведь даже тому, что Джессика Симпсон сменила прическу, редакция уделила больше места, чем гибели Тома Фейна. Но может, Том и не пожелал бы попасть в такой журнал, как «Базз». Вернувшись за свой стол, я перечитала текст, который принесла в пятницу. Мне были нужны последние новости о ходе следствия, и теперь у меня появился повод позвонить шерифу Шмидту еще раз. На этот раз я позвонила непосредственно ему и объяснила, что хочу поговорить с ним как журналист.
– Почему вы с самого начала мне не сказали? – в раздражении упрекнул он меня.
– Извините. – Я не смогла сжигать за собой мосты. – Я не знала, что мне предстоит писать статью. Я разыскивала Тома, просто чтобы помочь его другу, а вовсе не по обязанности журналиста.
– Я мало что могу вам рассказать. Это действительно тело Тома Фейна; мы убеждены, что произошло убийство. Мы допрашиваем жителей Анд и, не без помощи нью-йоркской полиции, его городских знакомых. Подозреваемых пока что нет.
Что-то в его голосе подсказало мне: следствие не особенно продвинулось – факт, который мистер Шмидт равно не подтвердил бы и не опроверг.
– Вы думаете, Тома убил кто-нибудь из тех, кто вместе с ним работал на съемках? – спросила я, зная, что он не собирается делиться со мной такими подробностями. Мне было интересно, что он ответит.
– На настоящий момент я не уполномочен обсуждать какие бы то ни было предположения.
Я почувствовала укол совести, когда вспомнила, что располагаю информацией о визите Локет и о некоем таинственном посетителе. Но я дала Локет слово, что позволю ей самой обнародовать эти сведения. Если она не сделает этого завтра, как обещала, тогда мне придется взять дело в свои руки.
Тем не менее было еще кое-что, чем я могла поделиться со Шмидтом, и, по-моему, настал подходящий момент. Слегка исказив правду, я сказала, что в процессе работы над статьей выяснила следующее: Том одолжил приятелю несколько тысяч долларов, а затем так и не сумел получить с него долг. Прежде я колебалась, стоит ли подводить Дика под неприятности прежде, чем я сумею разведать больше, но теперь мне было ясно, что этот парень – большая проблема.
Шмидт несколько секунд молчал; мне было слышно, как он дышит.
– Нам это известно, – наконец сказал он. Интересно откуда.
– А, должно быть, вам рассказал мистер Бэриш! – воскликнула я. Он не ответил, и я заподозрила, что не ошиблась.
– Вам больше нечем с нами поделиться? – спросил Шмидт.
– Нет, – ответила я и услышала, как голос у меня взмыл на октаву. Шмидт взбесится, если в среду я расскажу ему о том, как Локет махнула в Анды.
– Тогда буду рад вас слышать, если узнаете что-нибудь важное.
– Конечно.
Работа над статьей дала мне повод еще раз позвонить Харпер. Не зная, что я журналист, она могла послать меня ко всем чертям, но как агенту по связям с общественностью ей придется ответить.
– Харпер, это Бейли Уэггинс. Мы собираемся поместить в «Базз» заметку о гибели Тома. Я звоню, чтобы получить хотя бы пару слов от продюсеров «Морга» и других актеров.
