– Именно его окровавленным найдут в комнате Дерека после твоей смерти. Это будет нетрудно сделать. А главное, никто не усомнится в этом. Только у него был мотив. Ревность, прилюдный позор, попытки его убить. Разве недостаточно поводов для убийства? И вот тогда Дереку не улизнуть от виселицы. И больше никто не нарушит мои планы.
Гвентин с безумными глазами и мечом в руках наступала на Оливию, оттесняя ее к проему в стене.
За спиной свекрови показалось какое-то движение. Но она ничего не видела в предвкушении расплаты. Гвентин уже ликовала от своей победы.
– Выходит, за всеми покушениями была ты?
– А кто еще? Конечно, я! Неужели ты думаешь, что Сисилия смогла бы все так продумать и спланировать? У нее мозгов меньше, чем у курицы. Только и умеет, что ноги раздвигать и задницей вилять перед мужиками. Потаскуха. Тьфу, – сплюнула свекровь, выражая свое отвращение. – Но она не была для меня никогда преградой. А вот ты оказалась настоящей проблемой и занозой. Каждый раз мешалась под ногами, ломая мои планы.
– Каким образом?
– Отравление было отлично спланировано. Но этот пес и твой крик все испортили. А нападение в лесу. Оно было безупречным, если бы не ты со своей дурацкой смелостью. Правда, выстрел из лука был неудачным. Там ты мне была нужна, чтобы все обвинили тебя в нападении. И все бы было хорошо, но ты ухитрилась выйти сухой из воды. А вчера все шло по плану. Даже этот дурачок Грэм все сделал, как надо. Пока опять ты не вмешалась со своей любовью и благородством. Прикинулась дурочкой, придумала байку ревности, чтобы разжалобить королеву и короля. Знаешь ведь, что дурочкам всегда все сходит с рук. Умно и хитро. Так всегда поступает Сисилия. Это ее коронная карта. Но сегодня твой час пробил. Всех вас ждет смерть. Кого-то раньше, кого-то позже.
Гвентин ликовала от предвкушения мести. Глаза горели безумием.
– Откуда в тебе столько ненависти к Фергисонам? Зачем тебе все это?
– Зачем? – выкрикнула свекровь. Ее всю трясло. – Да откуда тебе знать, что я пережила. Я много лет подряд изо дня в день подвергалась насилию со стороны мужа. Он убивал меня своей любовью, душил. Каждую ночь он приходил ко мне, клялся в любви, целовал своими губами, везде трогал своими руками. Упорно старался, чтоб я родила ему еще ребенка. Но каждое его прикосновение, каждый поцелуй был для меня противен, равносилен смерти. Меня всю выворачивало от него. Я ненавидела его каждой клеточкой своего тела. И чем нежнее он был, тем сильнее был мне противен. Каждая ночь для меня была пыткой. Я мечтала избавиться от него, желала смерти. Уже не было сил терпеть насилие над собой и своим телом.
Гвентин всю передернуло от воспоминаний. Но шорох за спиной привлек ее внимание. Она резко обернулась и увидела Дерека и всех остальных у двери.
– Вся дружная семейка в сборе!? Как хорошо! Хоть узнаете правду и умрете все вместе!
Она бредила. Глаза заволокла пелена безумия и агонии. Истерический смех сотряс ее худое тело.
– Все эти годы я мечтала, как уничтожу, сгною весь ваш поганый род. Спасибо Сисилии, она мне подала хорошую идею.
– Заткнись! – выкрикнула Сисилия. – Закрой рот, сумасшедшая. Ты бредишь!
– Закрыть рот? Ну, почему? Разве это не чудесно всем узнать, наконец-то, как ты послабила подпругу на лошади Корика? А этот слюнтяй и размазня упал, сломав себе шею. Ты хочешь, чтоб я об этом молчала? Э, нет. Я и так долго молчала.
Гвентин била дрожь, костяшки рук побелели, сжимая меч Оливии в руке.
– После смерти Корика я поняла, что только так можно избавиться от каждого из вас. Первым я отравила своего Мориса. Уже не было сил терпеть его надругательство над собой. Очень удачно все вышло – сердечный приступ. В его возрасте такое бывает, да еще после гибели сына. Все складывалось, как надо. Морис и Корик мертвы, Дерек уехал на войну в поисках смерти. Мне оставалось только молиться о скорой его кончине.
Но тут появилась ты, – Гвентин резко обернулась к Оливии и направила на нее меч, – и все пошло не так. Дерек больше не искал смерти. Но продолжал, как глупый щенок, глотать все мои наживки. Был до скучного предсказуем и глуп.
Дерек стал медленно приближаться к мачехе, искал удобного момента, чтоб обезоружить ее. Слишком большую опасность она сейчас представляла для Оливии, которая была безоружная, со связанными руками и возле самого края проема.
– Гвентин, – постарался привлечь Дерек к себе внимание, – отпусти Оливию. Она здесь ни при чем. Тебе ведь нужен я. И я здесь.
– Ты меня что, за дурочку держишь? – размахивая мечом у самого носа Оливии, проговорила Гвентин.
Связанные руки мешали Оливии дать отпор и оказать сопротивление обезумевшей истеричке.
Дерек взвесил ситуацию, потянулся к кинжалу, висевшему на поясе.
Этого движения было достаточно, чтобы насторожилась Гвентин и поспешила к Оливии. Нечеловеческой силой, она подняла ее за волосы, встала за ее спиной и приставила к ее горлу меч. Движения свекрови были молниеносными. В состоянии аффекта и безумия люди способны на многое.
– Стой на месте и не двигайся, иначе она умрет, – крикнула мачеха.
