Отчим сопротивлялся, пытаясь намотать себе на запястье мои волосы, больно дёрнул прядь, но мне уже не было дела до этой боли. Сердце просило воздуха, лёгкие выворачивало наизнанку, вода заливала нос и гортань. Ещё немного – и я захлебнусь…
Движения мужчин были до странного медленные – как в кошмарном сне. Наконец, Гилберту удалось оторвать отчима от меня и оттолкнуть его в сторону. Я почувствовала, как меня подхватили под плечи и потащили наверх.
Ещё пара секунд – и в лицо мне ударил солнечный свет.
Закашлявшись, я пыталась сделать хотя бы один вдох, но меня скручивало, а вдоха не получалось.
- Держись, - прохрипел Гилберт мне на ухо и поплыл к берегу, загребая одной рукой.
Плавал он отменно хорошо, и вскоре я уже держалась за каменный бордюр под откосом, отплёвывая воду и – слава Богу! – дыша полной грудью. Над нами звенели встревоженные голоса, и люди перегибались через перила, чтобы разглядеть, что происходит внизу. Кто-то крикнул, что нужна верёвка.
- Забирайся, - Гилберт приподнял меня и с трудом перевалил через бордюр.
Сама я не могла пошевелиться – платье и нижние юбки намокли и стали тяжёлыми, как свинец.
- Эй, там! – крикнул мой муж, махая рукой. – Помогите! Здесь женщина!
Я лежала на спине, повернув к нему голову, и, кажется, плакала. Прыгнул за мной… спас меня…
- Всё хорошо, - успокоил он и подтянулся на руках, чтобы перебраться ко мне. – Всё хоро…
Словно какая-то неведомая сила дёрнула его вниз, и Гилберт, скользнув по гранитным плитам, исчез в реке. По-моему, я закричала, но не услышала своего голоса. Приподнявшись, я посмотрела вниз и увидела, как уходят в темноту отчим и мой муж, сплетясь в клубок в отчаянной борьбе.
Тёмное облако поднялось со дна, и я перестала их видеть.
- Нет… нет… - только и повторяла я, вглядываясь в волны.
Набрав воздуха, я задержала дыханье и свесилась с бордюра, готовая подать руку Гилберту, когда он выплывет. А он выплывет, он должен… Он не может…
Я пыталась не дышать до темноты в глазах, а потом всё-таки вздохнула, но сразу же задержала дыхание снова. Гилберт сильнее меня, больше, он продержится без воздуха дольше…
Снова вдох, и я застонала от ужаса и бессилья, но продолжала всматриваться в воду, надеясь, что вот сейчас… вот сейчас Гилберт вынырнет… Потому что небеса не могут быть так жестоки!..
- Леди! Давайте руку! – крикнули сверху, но я даже не оглянулась, и снова задержала дыхание, хотя понимала, что никакой человек не сможет пробыть под водой так долго.
- Леди! Вы слышите? Леди! – надрывались надо мной.
Когда меня обвязывали верёвкой, чтобы вытащить, я плакала и отбивалась.
- Кто-нибудь! Спасите его! – кричала я в лицо незнакомым мужчинам, которые пытались меня утешить и говорили, что хотят меня спасти.
Зачем спасать меня, когда мне уже ничего не угрожает?!.
И неужели прозвище Роковая Роксана – это не глупость солимарских жителей, а горькая правда. Неужели, я приношу смерть всем мужчинам рядом со мной?..
Всё же меня скрутили, обвязав верёвкой поперёк туловища и под мышками, и в два счёта доставили наверх.
- Её отец и муж упали в реку… - услышала я чей-то голос, и забилась с таким отчаянием, что кто-то предложил вызвать доктора для душевнобольных.
Борьба была короткой и закончилась не в мою пользу. Мне мигом скрутили локти и подхватили под мышки и колени, чтобы перенести в беседку. Громко звали врача, размышляли, надо нести сети или багры, чтобы попробовать выловить тела, а потом вдруг стало тихо-тихо, так что я решила, что, действительно, тронулась умом и оглохла.
- Потрудитесь объяснить, что вы делаете с моей женой? – услышала я злой голос Гилберта, и в который раз решила, что сошла с ума. – Отпустите её немедленно!
Меня тут же оставили в покое, и я чуть не свалилась со скамейки, потеряв равновесие.
- Что они собирались с вами делать? – спросил Гилберт, развязывая верёвку на моих руках и бросая на толпу очень недружественные взгляды.
- Они меня спасали… - прошептала я, не веря, что всё происходит на самом деле.
Но передо мной был граф Бранчефорте, королевский эмиссар – в этом не было сомнений. Мокрый, без камзола, в разорванной, косо повисшей рубашке, он освобождал меня от пут, и чем дальше, тем ласковей становился его взгляд, и разглаживалась морщинка между бровей.
- Гилберт… но как?.. – только и смогла произнести я, когда он обхватил меня за шею и крепко поцеловал.
Это был невероятный поцелуй. Мы набросились друг на друга, словно встретились после ста лет разлуки. Промокшие насквозь, на виду у половины города (если не у всего города), мы целовались, забыв обо всём.
В реальность меня вернул чей-то голос, в котором слышалась плохо скрытая зависть:
- Опять целуются… Это граф Бранчефорте и его жена, Розенталь. Та, что…
Послышались возмущённые возгласы, и говоривший замолчал.
- Очередной скандал, - сказала я, оторвавшись от мужа, и жадно глядя ему в лицо.
- А, чепуха, - ответил Гилберт, глядя на мои губы. – Всё равно не последний.
