— Жить будет, — ответил Андреев. — Тех, что на мосту, взяли, тоже вроде ничего не знают, говорят — работали на Сизова, и все. А вот Павел убит. Он из бывших, гаишником два года назад был. По пьяному делу влупился в «Москвича». Заплатил, поэтому не сел, но из органов поперли. Он что-то знал. Его Оксана из…
— Ты с ней о Булгаковых говорил?
— Раненая она, в больнице. Крови много потеряла. Завтра схожу, там врачиха знакомая будет, вот и поговорю с Оксаной. Ее муж, Тимофей, уверен, что она знает, где Бурлаков, и помогает ему. Отец ее молчит. Правда, морда хитрая, знает, наверное, где старик и Жорка. Но разговорить его не получится.
— Плохо. Но если вдруг узнаешь что-нибудь от Оксаны, сразу звони.
— Милый мой, — Ростин осторожно поднял малыша, — внучок. — Стоящие рядом жена, дочь и молодой крепкий мужчина засмеялись. — Ну чего ржете? — рассмеялся подполковник. — Он все понимает. Верно я говорю, Гришка?
— Вот этот дом. — Худощавый молодой мужчина кивнул на двухэтажный особняк. — Живут вдвоем. Точнее, уже втроем.
— Ну что? — спросил Масловский вошедшего во двор Василия. — Отбой тревоги?
— Пока да, но чувствуется — вот-вот снова что-то будет. В Большом Казачьем милиционера ранили и женщину. А недалеко мужика какого-то подстрелили. Правда, бандитов задержали. У них трое убиты. А один из убитых — работник угро, он с бандитами был. Вот так. Поэтому и нет сейчас доверия среди сотрудников.
— А тебе предлагали хорошие деньги? — спросил Виталий.
— И не раз. Бывает, попадется пацан, жаль его, мать — алкашка, отца в таких семьях редко когда ребенок знает. А если и есть, тоже алкоголик. А пацан и умный, и к учебе стремление есть, но родители… — Василий махнул рукой. — Однако сейчас привилегированный класс появился. Вот и достается пацану. Одет, как бомж, родители — пьянь, значит, его место на помойке. Злость у парнишки появляется. Хорошо, если учитель нормальным человеком окажется и для него главное — способности ученика, а не кто его родители. Если такой попадется на краже — понятно: он просто жрать захотел. А вот сынки бизнесменов на преступление идут от нечего делать и от сознания безнаказанности, ведь родители их откупят. Вот такие и предлагают мне деньги. Порой до того заведут, так и хочется в морду съездить. Они же не уговаривают, а требуют: ты получишь что хочешь, а сына отпусти. Крайнего, если нужен преступник, мы тебе найдем. А когда говоришь, что взятка тоже преступление, стараются запугать: да ты знаешь, кто наши знакомые, да завтра пойдешь на улицу с дубинкой или даже с метлой… Впрочем, хватит об этом.
— Завтра идем на смотровую площадку и в парк аттракционов, — заявила Ольга.
— Где она? — спросил Капитан.
— В городской больнице, — ответил Мотогонщик. — Она точно знает, где дед с внуком. Но возле ее палаты мент сидит.
В кармане Капитана проиграл вызов сотового. Он вытащил телефон.
— Да.
— Ты где? — спросил мужчина.
— Турок, — усмехнулся Капитан, — тебя тоже подключили?
— Тарасюк — труп, — сообщил Турок. — Его фирма будет работать, охранять здоровье и жизнь клиентов. Поэтому его и отдали убийцам. Надо встретиться и кое-что обсудить.
— Приезжай.
— Что-то ты слишком спокойно принял весть о гибели Тарасюка.
— Надеюсь, ты не забыл, что мы сами планировали разделаться с ним? Я не столько искал Бурлака, хотя его тоже, но прежде всего хотел выйти на бывших компаньонов Тарасюка. Сам я тогда, как и ты, был просто сторожевым псом. Кстати, Муса жив. Его пытались убить, но трупа не нашли. И я думаю, что это он замутил воду.
— Где ты? — повторил вопрос Турок.
— Запомните, — сказал Самохин, — вы за нее головой отвечаете. Ясно?
— Так точно, товарищ капитан, — четко ответил сержант милиции.
— Давно из армии? — спросил Василий.
— Полгода назад пришел.
— Где служил?
— Мотострелок.
— Ну, смотри в оба.
— А вы думаете, товарищ капитан, ее могут попытаться убрать?
— Судя по моей разбитой голове, могут, — усмехнулся Самохин.
— Она сейчас спит, — ответил по телефону врач. — И желательно ее не тревожить хотя бы пару суток. Я очень надеюсь…
— Хоть трехминутный разговор разрешите, — сказал Ростин.
— К сожалению, не могу. Я понимаю, у вас не праздное любопытство, но сейчас она нуждается в полном покое.
— Здравствуйте, Григорий Михайлович, — сказал по телефону Остапов.
— Добрый день. С кем имею честь?
— Мы приехали. Надеюсь на конструктивный разговор.
— А-а-а, — протянул Ростин, — вот кто это. И что господа оборотни желают?
— Ну зачем вы так? — упрекнул его Остапов. — Просто совершены некие ошибки. С кем не бывает… Вы согласны на разговор с нами?
— Вы говорите только о себе или от имени всей компании? Хотя вас наверняка слушают. Где и когда вы готовы увидеться?
— Завтра в пять часов. Место встречи я сообщу через полчаса. Позвонишь. — Телефон отключился.
— Вот сука!.. — процедил Вайс.
— Не понимаю вашего настроения, господа, — улыбнулся Говарский. — Пусть назначает когда угодно и где угодно. Уверяю, он сделает все, что надо.
— Послушайте, Говарский, — удивленно посмотрел на него Вайс, — почему вы так уверены? У вас есть что-то, чего мы не знаем?
