– Пожалуй. Для того чтобы разбудить такого безнадежного флегматика, как наш кузен, у нее были прекрасные данные. Во всей этой истории есть только единственный отрадный момент. Торнтону пришлось вернуть Дженет деньги. Она убеждена, что он согласился по одной причине: хотел избежать громкого скандала в прессе. Дженет припугнула его, что поместит интервью в газеты, где заявит, что он не дает ей денег на повторное расследование. Видно, Торнтон тогда уже собирался жениться на Еве, но не осмеливался сделать ей предложение, пока считал себя – обязанным распоряжаться судьбой и деньгами Дженет. Но не из-за угрозы сестры он медлил с предложением. Торнтон не таков.
Поттер умело вернул разговор к теме убийства Фредерика, и Касс продолжил исповедь:
– Отец тогда болел. Его мучила ангина. Торнтон пришел навестить его. Кузен ждал в библиотеке, а дворецкий... Не помню, как его звали, черт побери. Он отправился доложить о нем отцу.
– Откуда вы знаете, – Поттер снова перешел на официальный тон, – что гость остался в библиотеке?
– Торнтона сразу же проводила туда Дженет, зная о его пристрастии к чтению.
– Хорошо, продолжайте.
– Дженет отозвала меня в сторону и рассказала о беседе с миссис Мейтленд.
Я не поверил, решив что все эти подозрения – плод болезненных фантазий мадам. Я направился к почтенной леди, чтобы высказать ей свое мнение, а заодно и поговорить с Фредериком с глазу на глаз.
Поттер протянул пачку, и Касс взял сигарету, которая плясала в его дрожащих руках. Детектив помог ему прикурить. Глубоко затянувшись, Касс продолжил:
– Дженет передала мне, что Ева все знает. Я побрел к ней. Она плакала, обнимала меня, клялась, что слухи о ее связи с художником – ложь, клевета. Ева умоляла меня смириться и переждать. Потом она начала...
Темный румянец пятнами проступил на лице Касса, который всего несколько минут назад был бледным как смерть.
– Да, черт побери. Постель – ее самое верное оружие в поединке с мужчинами. Она знала, что неотразима в искусстве обольщения, которым владела виртуозно.
– Возможно, ее главной целью было отвлечь ваше внимание.
– Что вы имеете в виду?
– Ева разговаривала по телефону. Сразу после того, как Дженет сообщила ей о звонке миссис Фредерик.
Касс посмотрел на Поттера, сморщился, как будто его замутило, и смял недокуренную сигарету. Затем Касс признался, что отважился по-мужски поговорить с самим художником. У него не было желания дискутировать с миссис Фредерик. В дом его впустила прислуга. Торнтон и госпожа Мейтленд находились в гостиной. Они пытались остановить Касса, но он грубо оттолкнул Торнтона и ворвался в мастерскую Фредерика.
– Может, закончим? Я уже сто раз все это перемалывал, – видно, терпение Касса Гранта иссякло.
– Нет, не все, – возразил упрямый Поттер, – сейчас я хочу услышать всю правду, и в деталях. – Поттер сделал акцент на слове «всю». Касс послушно продолжил.
Он распахнул дверь мастерской и оцепенел. Фредерик лежал мертвый на полу. Касс увидел, что на его шее – удавка. На этюднике стоял портрет Евы.
– Я сжег его в камине.
– А зачем тогда на суде вы утверждали, что не видели никакого портрета?
– Потому, что существование картины давало судьям серьезную улику против меня, неужели это не ясно? – Касс старался держаться спокойно, но у него это плохо получалось.
– Да поймите же, наконец! Я же увидел полотно и все понял! Блудница не стоила того, чтобы убивать из-за нее Фредерика. Я не убивал его!! Клянусь Богом!
Мужчины с минуту помолчали. Каждый из них погрузился в свои мысли. Затем Поттер изрек:
– Но это было не самоубийство, и категорически исключено, что преступление могла совершить супруга художника. Если принять за истину слова Торнтона, что он уловил какой-то шум за дверью, и ваши показания о том, что Фредерик был мертв, когда вы появились в мастерской, то, значит, там был кто-то еще. Как этот «кто-то» мог незаметно проникнуть в святая святых мастера? У преступника было всего несколько минут, не больше.
– Удивительно, – признался Касс, – я до одури бился над загадкой: кто бы это мог быть, но никогда не задавал себе простейшего вопроса: как убийца проник в мастерскую.
Касс был серьезно озадачен невинным на первый взгляд вопросом Гирама Поттера.
– Вы представляете, как устроены ваши два дома?
– Да, но только в общих чертах. Я никогда не осматривал их подробно. Два дома имеют общую стену. В каждом из них имеется боковой вход на первый этаж. Еще есть так называемые французские комнаты, двери которых открываются прямо с первого этажа в сад.
– Почему тогда вы направились в мастерскую Фредерика через парадное его дома, а не через французскую комнату, имеющую выход в сад?
– Дело в том, что тогда отец перестраивал террасу и рабочие заколотили дверь во французскую комнату.
– Значит, получается, что кто-то третий – а он явно существует, – мог попасть в дом Фредерика двумя путями: либо через парадную, либо через боковую дверь. Но в мастерскую художника можно было попасть только пройдя через французскую комнату в их доме.
