Все обернулись и с удивлением уставились на чужака. Никто не услышал, как Тамерон вошел. Судя по ужасу, промелькнувшему во взгляде Анаис, он в очередной раз все сделал неправильно.
Актеры некоторое время рассматривали босого длинноволосого юношу в мятой одежде. Затем вперед выступил Грим, церемонно поклонился и прочистил горло, готовясь произнести речь.
— Приветствуем тебя, досточтимый хозяин, и просим прощения за то, что без твоего дозволения заняли это жилище, полагая, что оно пустует.
Тамерон взглянул на Анаис, она чуть заметно кивнула, предлагая поддержать эту версию.
— Я люблю гостей, — улыбнулся юноша и поклонился в ответ.
— Позволь представиться. Меня зовут Грим. Я — хозяин бродячего театра, а это моя труппа: Илинкур, Фрад, Монтинор, Сиблак, Анаис. Позволь также представить Караэля Доставалиона, театрального критика, который путешествует вместе с нами. Мы приготовили завтрак, от него еще кое-что осталось. Приглашаем присоединиться к скромной трапезе.
— Благодарю, — юноша церемонно склонил голову. — Мое имя Тамерон. Я из южного Харанда, но в магии не искусен, — предварил он неизбежный вопрос. — Зарабатываю тем, что сочиняю песни и распеваю их, играя на лютне.
— Не тот ли ты Тамерон, из-за которого случились большие беспорядки в Блавне? — спросил Грим.
— Тот самый, — широко улыбнулся юноша.
— Я полагал, что ты немного старше, — задумчиво сказал владелец балагана.
— И я о тебе слышал, — заявил Сиблак. — Тебя описывали как невероятного красавца, но не упоминали, что ты одноглазый.
Анаис влепила Сиблаку подзатыльник.
— Это недавнее… э-э-э… приобретение, — сказал Тамерон и поправил прядь волос, специально выпущенную, чтобы прикрывать пустую глазницу.
Актеры заторопились и быстро вышли, перешептываясь друг с другом.
— Странный у этого дома хозяин, — задумчиво сказал Грим.
— Почему? — поинтересовалась Анаис.
— Он явно благородных кровей. Осанка, знание этикета, умение держаться с достоинством, будучи наряженным в обноски — все это наводит на определенные мысли.
— Думаешь, он солгал?
— Нет, он вполне может быть тем самым менестрелем Тамероном. Кстати у него есть прозвище.
— Какое? — заинтересовалась Анаис.
— Соловей.
— Воробей щипаный, — фыркнул Фрад. — В жутком месте он себе хижину смастерил. Куда бы мы ни шли, все время оказывались неподалеку от этого проклятого дома. Вот она дорога, перед тобой, шаг и упираешься носом то в стену хлева, то в сеновал, то… — Фрад неприязненно посмотрел на хижину. — Этот хлыщ просто обязан нас отсюда вывести. Кстати, а где Тамия? Вас не было всю ночь.
Анаис пожевала губу. Что бы такого наплести? Похоже, Тамерон и не думает помогать ей выкручиваться. Спрятался в доме и носа не кажет. Он, конечно, Лебериус и тварь распоследняя, и вообще она на него зла, но рассказывать чужие секреты, в особенности когда имеешь личное до всего этого касательство, не следует.
— Она не возвращалась? — спросила Анаис.
— Нет, — забеспокоился Фрад. — Сиби с Монти пришли ранним утром, тоже где-то шлялись всю ночь, теперь дрыхнут.
Анаис присела у костра, тяжело вздохнула, поворошила палкой угли, собираясь с мыслями. Юнцов девушка взяла на заметку, но с ними она разберется позже. Из дома вышел Тамерон, принарядившийся в плащ учителя и домашние шлепанцы. Анаис пришлось приложить усилия, чтобы сохранить скорбное выражение лица, подобающее моменту, и не расхохотаться. Что ж, выбор у него был небольшой, последние прохудившиеся сапоги учителя сгорели вместе с ним в погребальном костре.
Когда Тамерон присоединился к кругу слушателей, она спросила:
— Ты не встречал в лесу девушку?
— Нет, — опешил менестрель, явно не понимая, что речь о нем самом.
«Тупица!» — подумала Анаис.
— Но где же Тамия? — Грим огляделся по сторонам, будто надеялся, что девушка вот-вот покажется из-за угла.
— Какой ужас, — прошептал Караэль, — бедняжка заблудилась.
— Не понимаю, как она умудрилась? — развел руками Фрад. — Здесь, куда ни пойди, упрешься в дом.
— Ее нужно найти, — выдал гениальную идею Тамерон и заслужил испепеляющий взгляд Анаис.
Она только-только наскребла себе каши со стенок котелка. Понятное дело, что после новости об исчезновении подруги аппетит должен был у нее пропасть. Девушка поставила миску на траву и скрипнула зубами.
Актеры зашумели, засобирались, разделились, как и накануне, только на этот раз Анаис оказалась в компании молодого человека. Она натолкала в карманы сухарей, вяленого мяса, выпила остатки холодного настоя и поплелась бродить по округе. Менестрель пошел следом, опасаясь нарушать молчание.
Но когда увидел памятный уступ, высказался весьма категорично:
— Туда я больше ни ногой.
Анаис пожала плечами и завалилась в траву там, где стояла.
— Ненавижу гулять на голодный желудок, — сказала она.
Стала вытаскивать из карманов запасы и поглощать их. «Все из-за тебя, болван», — так и читалось на ее лице.
Тамерон присел рядом, некоторое время наблюдал за процессом голодными глазами, потом, набравшись смелости, запустил руку в чужой карман.
— А сам о себе не догадался позаботиться? — возмутилась Анаис.
