— Он такой быстрый, что сцапает меня и съест? — пошутила девушка.
— Нет, конечно. Я говорил о затвердевании коконов, но не рассказал, как мы разрешили трудности. Так вот, мы зачаровали оболочку. Как только движение червя внутри становится интенсивнее, кокон магически разрушается. К сожалению, вплетенное в него заклинание способно распространять остаточную волну, которую нужно успеть погасить.
— Ты занимаешься очень опасной работой, — сказала девушка и с беспокойством посмотрела Тарику в глаза, — но прекрасно с ней справляешься, если до сих пор с тобой ничего не случилось. Надеюсь, удача будет с тобой всегда, пусть и дальше Нэре тебе покровительствует.
На самолюбие молодого магистра капнула небесная манна, ведь его объявили избранником Богини. Взгляд Тарика потеплел, а осанка сделалась еще более горделивой. Да, да, о прямой спине и высоко поднятом подбородке Анаис прекрасно помнила. «Если хочешь, чтобы окружающие принимали тебя за высокородную особу, держи осанку и следи за речью», — говорил учитель. Девушка сама невольно расправила плечи, должно быть для того, чтобы молодой магистр не усомнился в правильности собственного выбора.
— Со мной ничего не случится, — заверил ее Тарик.
«Какое приятное заблуждение, — подумала Анаис, — хотела бы я быть столь же уверенной в собственном успехе».
Тарик взял девушку под локоток и провел в дальний конец подземного зала.
— Какое огромное зеркало! — поразилась Анаис. — Неужели для переброски червей?
— Ты невероятно догадлива.
— А сколько живут эти твари?
— Не настолько долго, чтобы лишить нас доходов, — усмехнулся Тарик.
— Господин Лебериус, — раздалось из центра зала, — вас вызывают наверх.
— Я побуду здесь, — сказала Анаис.
— Ничего не трогай, — предупредил ее Тарик. — Посиди рядом с Самиром.
Девушка согласно кивнула. Помощник Тарика оказался типом неразговорчивым, даже хмурым. О причинах Анаис могла только догадываться. Рядом с гостьей он чувствовал себя неуютно, но старался замаскировать это иллюзорной занятостью и напускной суровостью. Девушка уселась на высокий табурет и развлекала себя тем, что болтала ногами: попеременно, вместе, одной, другой. Самир время от времени косился на подружку начальника, и по его лицу можно было без труда догадаться, какого он мнения о женщинах вообще и об Анаис в частности. Он без устали шуршал бумагами, кажется, просматривал их по второму кругу. Внезапно к этому звуку добавился другой: потрескивание. Оно становилось все громче и больше не прерывалось паузами.
«Если червь вылупляется, нужно вызвать Тарика», — подумала девушка. Однако Самир указания начальства проигнорировал. Треск оболочки тем временем нарастал. Анаис почувствовала себя неуютно.
— Вы не собираетесь вызвать господина Лебериуса? — спросила она.
— У тебя забыл спросить, что мне делать, — отозвался Самир и решительным шагом направился к кокону. — Я и сам справлюсь. Он увидит…
Последние слова Анаис не расслышала. Она слезла с табурета и выглянула из-за колонны, как раз в этот момент передняя часть кокона брызнула осколками в разные стороны. Самир приготовился деактивировать остаточную волну эманации, но, видимо, не успел завершить создание матрицы заклинания или сбился. Анаис увидела как с колонн, расположенных ближе всего к стене, посыпались мелкие осколки камней. Девушка бросилась к Самиру, но в эту минуту с грохотом распахнулась дверь.
— Не подходи!
Тарик отшвырнул папку, и бумаги взмыли в воздух, как осенние листья, сорванные с веток порывом ветра. Он сплел нейтрализующее заклинание быстро и умело. Девушка ощутила поток силы, ринувшийся навстречу разрушающей волне. Жаль, Самира это не спасло. Волна накрыла беднягу раньше. На мгновение он застыл, а потом упал, как марионетка, которой перерезали ниточки. Анаис могла бы его спасти, но не при Тарике.
Из кокона медленно выполз червь и замер, должно быть, привыкал к новому состоянию.
Девушка отвела взгляд от необъятной туши и посмотрела на Тарика. Он выглядел испуганным, но самообладания не утратил. Убедившись, что самое страшное уже позади, и он сделал все, что мог, Тарик подошел к Анаис.
— О Боги, ты могла пострадать, — прошептал он, заключив ее в объятия.
Она молчала. Это можно было списать на потрясение, но на самом деле ею вдруг овладело тупое безразличие ко всему на свете.
«Я помню, учитель».
— Присядь. — Тарик заботливо проводил девушку к табурету и налил стакан воды. Сам же принялся вызывать кого-то через браслет. Самиром он больше не интересовался, тот уже превратился в отработанный материал. В лабораторию вбежали люди. Одни занялись пострадавшим, другие — червем.
Анаис нехотя глотнула воды и отставила стакан в сторону.
— Скажи на милость, зачем ты побежала к нему, глупая? — спросил Тарик.
