Анаис вытаскивала камень за камнем и чуть не плакала от досады: что толку знать сотню способов разрушить подобную преграду, если не имеешь возможности их применить. Радовало лишь то, что кладка, подточенная временем, разрушалась относительно легко. К утру она прокопала достаточно широкий лаз для того, чтобы выбраться на другую сторону.
Снаружи крепостной стены намело изрядные сугробы, Анаис аккуратно разгребла в нем «окошко» и выглянула. Конечно, никто не станет бродить дозором вокруг города холодной зимней ночью, но осторожность не повредит. Перед ней простиралось заснеженное пространство.
— Вряд ли сыск потратился на серьезную магию и вызвал военных специалистов, чтобы установить контур вокруг города, — сама с собой разговаривала Анаис в лучших традициях безумцев. — Лебериусам денег на такое мероприятие хватило бы, но кто же им разрешит вершить дела государственной важности. Для этого нужно прогуляться по инстанциям и убедить чиновников в необходимости подобного шага. За одни сутки не уложишься. Много ли Дарг Лебериус рассказал сыщикам? Вряд ли. Это не в его интересах.
Неподалеку от Анаис в снежной дымке скользнула серая тень, затем еще одна. Анаис попятилась и с немалым трудом втиснулась обратно в прокопанный ход и вернулась в сарай. Взгляд упал на бараньи туши. Она выбрала ту, что поменьше, и принялась протискивать ее в лаз, шепотом сыпля проклятиями.
Когда хищники беспрепятственно подошли, и никого не потревожило их приближение, беглянка вздохнула с облегчением: контура нет. Зверюги, тем временем, вцепились в тушу и потащили ее подальше от человеческого жилья.
Запорошил снежок, что было Анаис на руку. Она выбралась наружу, отряхнулась и пошла прочь от Тоборно, держа наготове меч на случай, если волкам покажется мало одной туши.
Наутро забойщик очнулся от дурного сна с тяжелой головой и с трудом припомнил события вчерашнего вечера.
— Допился до лохматых бесов, — пробормотал он, затем заглянул в ящик и обнаружил медное украшение, которое, видимо, пострадало при пересылке. У жетона оказалась разбита зеркальная вставка. На тыльной стороне кругляша забойщик рассмотрел какой-то номер.
— Хм. Чудно, — пробормотал он.
Когда заклинание изменения внешности распалось, Анаис была уже на территории Рипена. Она шла по заснеженной дороге и казалась тенью в вечернем сумраке. Примерно так беглянка себя и чувствовала.
В верхушках деревьев завывал ветер и гнал по небу рваные клочья туч. Снег то начинал валить, словно на небесах опрокинули кадушку, то внезапно прекращался.
Анаис переставляла ноги, сколько позволили силы, а потом плюхнулась в сугроб под деревом. Топот копыт вывел ее из оцепенения. Если гнались именно за ней, то оставалось благодарить богиню за метель и за то, что зимой шиволи спят, не то бы ее легко заметили с воздуха.
Всадник остановился, не доехав пары шагов до дерева, за которым пряталась беглянка. Мужчина спешился и отошел в кусты, она слышала, как поскрипывает снег у него под ногами. Анаис выглянула из-за покрытого ледяной коркой ствола круглолиста. По характерному покрою плаща она поняла, что это сысковик.
Его крутобокий селлар нетерпеливо грыз удила и пританцовывал. Его трансформированные копыта вспарывали снег роговыми наростами, крошили наледь. Анаис решилась: рванула из последних сил, вскочила в седло и, пришпорив скакуна, понеслась прочь. Возле уха просвистел болт самострела.
— Мазила, — прошипела она сквозь зубы, дернула поводья и, развернув селлара, поскакала назад. Не стоит давать противнику второй шанс. В снежной круговерти сложно было что-либо рассмотреть, но о том, что сысковик уже заготовил для нее новый болт, герея догадалась по звукам. Пригнулась к шее селлара, прячась от выстрела.
— Ворье проклятое, совсем страх потеряли! — крикнул сысковик и прицелился.
Анаис выдернула из потайного кармана за голенищем звезду и метко швырнула ее в горло противнику. Он, уже падая, нажал на спусковой крючок, но болт ушел в снег под копыта селлара. Животное взбрыкнуло, испугавшись, и чуть не сбросило герею. Она усмирила скакуна, спешилась.
Противник лежал ничком и не подавал признаков жизни. «Когда еще раздобуду хорошие звезды», — подумала Анаис, подошла и, перевернув труп, замерла на мгновение. «Вот и свиделись, майор Користин Костиди, — с горечью подумала она и закрыла погибшему глаза. — Ты выполнял свой долг, я — свой. Желаю тебе в следующем воплощении найти менее опасную работу, да будут боги благосклонны к твоей душе». Подумав, что краткость вполне окупается искренностью пожелания, Анаис выдернула звезду, отерла ее снегом и спрятала за голенище. «Мертвым имущество ни к чему», — рассудила герея и принялась обшаривать карманы погибшего.
— Вот как ты меня разыскал, — пробормотала она, обнаружив почтовую квитанцию. Бумажка трепыхалась в ее руке, как пойманная за крыло бабочка. Ветер усилился, погнал колючую поземку. Неподалеку раздался протяжный вой, и селлар тревожно всхрапнул. Нужно было ехать, как можно скорее.
