– Это просто собака, а не какой-то волшебник, – огрызнулась Ким.
Он улыбнулся, глядя, как она гладит собаку по голове.
– М-м-м-м… Мне кажется, что с этим я не соглашусь.
Ким промолчала, а Тед наклонился вперед и нажал на поршень[24]. Комната наполнилась ароматом кофе.
– Итак, если речь не идет о твоем нынешнем расследовании, что я могу для тебя сделать?
– Если коротко, то я хочу, чтобы ты соврал, – Ким вздернула подбородок.
– Это не так, и ты никогда ничего подобного от меня не попросишь.
Тед был прав. Ни он, ни она никогда не пойдут на это.
– Скажем так: появились некоторые сомнения относительно моей психологической устойчивости…
– И давно они появились? – В глазах Теда появился какой-то блеск.
– С того самого момента, как убили моего коллегу, – пояснила Ким, прищурившись.
– Это ты о Доусоне? Кевине Доусоне? – уточнил психолог.
– Естественно, – коротко ответила она.
– Странно, но раньше каждый раз, когда ты приходила ко мне и упоминала о нем в разговоре, то называла его то Доусон, то Кев. – Тед приподнял одну бровь. – А сейчас называешь его своим коллегой… Интересно.
– Тед… – предупредила его Ким, помня о том, насколько опасен этот человек. Он анализировал каждое ее слово, каждый жест, каждый вздох, каждую интонацию. – Если коротко, то они хотят знать, насколько я гожусь для своей работы.
– М-м-м… – Тед погладил подбородок. – Мне всегда казалось, что встреча с психологом обязательна после такого психотравматического инцидента.
– Я была на больничном, а теперь Вуди потребовалось поставить галочку.
– Как все просто…
– До конца этой недели, – закончила Ким.
– И ты хочешь, чтобы я забыл о твоей жизни, полной домогательств, жестокости, пренебрежения человеческими ценностями и горя, – в притворном ужасе произнес Тед, – и до пятницы объявил, что ты способна приступить к работе?
– Ну, если отбросить все то, что ты сейчас сказал о моей жизни, то да. Хотя мы оба знаем, что этого никогда не случится.
Он понимающе кивнул.
– Что ж, я могу дать тебе ответ, вместе с рекомендациями, прямо сейчас – и до пятницы они точно не изменятся. И копание в твоей жизни никак на них не повлияет.
– То есть ты уже знаешь ответ и разговор не имеет никакого смысла? – уточнила Стоун. – И я могу сказать Вуди…
– Послушай, Ким, иногда мне кажется, что ты нарочно притворяешься, что совсем не знаешь меня. Конечно, мы поговорим, но я вовсе не собираюсь копаться в твоей прошлой жизни. Сейчас важно только твое настоящее. И ты знаешь это так же хорошо, как и я.
– Вообще-то со мной всё в порядке. Я нормально себя чувствую и могу функционировать как обычно.
– Да, в этом ты уже давно стала экспертом. Но почему тогда не согласилась побеседовать со штатным психологом, как это предложил тебе Вуди? Мы с тобой оба знаем, что ты можешь легко обдурить любого из них. Все свои годы становления и позже ты училась, как манипулировать людьми и как скрывать от профессиональных психологов свои истинные эмоции. И после максимум двух интервью тебе дали бы разрешение на работу. Тебе это хорошо известно.
– Что ты хочешь этим сказать? – ощетинилась Ким.
– То, что ты настояла на встрече со мной не потому, что тебе хотелось удовлетворить Вуди…
Ким молчала.
– Ты пришла ко мне, поскольку сама хочешь убедиться в том, что можешь работать.
