– Ее зовут Мэнселл, – Ким взяла карточку. – Вчера днем ее мать убили в доме престарелых «Сидарс».
– Боже, какой ужас!.. А Ната знает об этом?
– В доме престарелых у них старый адрес, а ее телефон не отвечает, – инспектор пожала плечами.
– Боже мой, я сейчас все вам дам. – Ванесса протянула руку к телефону.
– Но перед этим, миссис Уилсон…
– Прошу вас, зовите мня Ванесса, – сказала главврач. – За последнюю неделю я вижу вас чаще, чем собственного мужа.
– Ванесса, а Натали Мэнселл и доктор Гордон Корделл как-то связаны?
Побледнев, Ванесса кивнула.
– Да, инспектор. Она была свидетельницей со стороны доктора Корделла в деле против Анджело Манчини.
– Черт меня побери совсем, – сказала Стейси достаточно громко, чтобы Пенн ее услышал.
Но тот проигнорировал ее возглас.
– Ой, НеКев, ты только посмотри, – констебль повернула к нему экран компьютера.
Первая попытка получить данные от главного врача поликлиники в Вичли не принесла Стейси успеха. Ей было отказано в доступе к информации о заболевании Джесси без согласия пациента. И как ни старалась Стейси объяснить, что пациент исчез, женщина была непоколебима, как скала. Констебль попыталась связаться с лечащим врачом девочки, доктором Бристоу, который и перезвонил ей десять минут назад. Сославшись на раздел № 29 Акта о защите личных данных от 1998 г., доктор логично объяснил, что он не обязан предоставлять доступ к медицинским данным, но, выслушав констебля, согласился, что польза от раскрытия данных перевешивает урон, который может быть нанесен этим пациенту.
Стейси только что вошла в систему под временным паролем, присланным ей врачом, и у нее буквально отвалилась челюсть.
Пенн тоже вытаращил глаза, пока они быстро изучали информацию на экране.
Прокрутив страницу, Стейси продемонстрировала ему объем полученной информации. Потом вернулась к началу.
– Бедняжка была постоянным посетителем больниц с момента своего рождения. Все началось с проблемы с кормлением, когда ей было всего семь месяцев. Она страдала от апноэ, диареи, судорог, цианоза, лихорадки, астмы… Этот список просто бесконечен. Как будто читаешь гребаный медицинский журнал, – сказала Стейси, все больше и больше беспокоясь за безопасность девочки.
Пенн пытался успеть за ней, когда она прокручивала страницы.
– Не так быстро, – попросил он.
Стейси вернулась назад, и теперь написанное на экране двигалось медленнее.
Прочитав все, сержант сдвинул брови.
– Давай-ка вернемся к две тысячи тринадцатому году, – попросил он, встав рядом с констеблем.
– Зачем? – спросила Стейси, но стала искать информацию.
– Вот, – сказал Пенн, ткнув в экран.
Констебль посмотрела, на что он показывает.
– Разрыв в три года, – поняла она. – С тринадцатого по шестнадцатый год практически ничего не происходило. Кроме парочки бронхитов.
– Да, но посмотри, что с ней происходит потом, – сказал Пенн с недоумением в голосе.
– Последние два года она практически не покидала больницу.
– Ей делали ЭКГ, рентген грудной клетки, ЯМР, КТ и… черт побери…
– Что? – не поняла Стейси.
– Пять месяцев назад ей сделали трансэзофагальную ЭКГ[43].
– Будем считать, что я была на больничном, когда в полиции проходили занятия по практической медицине, – огрызнулась констебль.
Не обращая внимания на ее тон, Пенн пояснил:
– Пациента усыпляют, чтобы уменьшить неприятные ощущения и ослабить рвотный рефлекс, после чего через пищевод вводят ультразвуковой датчик. Исследование не инвазивное, но оно показывает все сердце, включая аорту, дыхательную артерию, сосуды и все такое.
– А откуда ты все это… ладно, проехали, меня это не волнует. Боже мой, через что пришлось пройти этому ребенку!
– Результаты оказались неубедительными, и миссис Райан затребовала второе мнение, настаивая на том, что симптомы никуда не делись.
Стейси дошла до конца и прочитала последнюю запись.
– И вот это многое объясняет, – негромко сказала она.
– Ну да, – согласился Пенн.
Прямо перед ними была заполненная форма для поступления в клинику.
– Завтра в больнице ей должны сделать ангиограмму.
– Ее делали моему Па, – заметил Пенн. – В лучевую артерию сначала ввели анестетик, а потом – тонкую пластиковую трубочку. Она дошла до самого сердца, и через нее в артерии ввели контрастное вещество, чтобы их было лучше видно на рентгене. В то время ему было шестьдесят семь лет, и он здорово обделался.
А Джесси Райан должна была пройти через это завтра…
– Для чего это делается? – спросила Стейси. Она слышала этот термин в медицинских программах по телевизору, но не имела ни малейшего понятия, что он значит.
– В случае моего Па это было сделано для того, чтобы определить сужение в артериях, но сделали это только после того, как все остальные тесты не дали результатов.
– Как и в случае с Джесси? – переспросила Стейси.
Сержант кивнул, и она решила не говорить об очевидном.
Если они в ближайшее время не найдут эту девочку со всеми ее медицинскими проблемами, то Джесси Райан умрет.
