У Светланы волосы зашевелились от подобной перспективы, заныло под ложечкой не от голода. А Марат припас для нее настоящую бомбу, ее и забросил, насладившись произведенным впечатлением:
– И папу убить выгодно только тебе, потому что получишь офигенную кучу баксов с ювелирными салонами по всему миру, а ты его убьешь. И ни у кого не вызовет сомнения, что убила ты, всем известен твой придурковатый характер, подогретый спиртным. А твой муж… он же мученик, возился, нянчился с тобой, Роди вызывает жалость и сочувствие, потому что жертва. Расследование в кавычках проведет наш человек, которому мы заплатим, а чтобы тебя законопатили до конца твоих дней, мы немного кинем на лапу кому надо. Менты удавятся за полтинник, а кинуть им в десять-двадцать раз больше – на тебя еще парочку преступлений повесят. Но когда ты, Лиза, попадешь в колонию строгого режима, оттуда никогда не выберешься, это я тебе обещаю. Родик, по-моему, второй вариант более изощренный, чем изуверская смерть.
– В этом вопросе я полностью доверяю тебе…
Родион осекся, так как Светлана грохнулась на пол без чувств.
– Мы ее доконали, – удовлетворенно констатировал Марат, присев у полутрупа и прощупывая пульс. – Да жива, жива… Теперь можешь спать спокойно, она будет покорная и рабски преданная. Помоги мне, я не Генашка, тяжести таскать не привык.
Вдвоем перенесли Светлану на диван, Родион позвонил Кире Львовне, объяснил, что нужно привести в чувство Лизу, та незамедлительно примчалась с сумкой лекарств и захлопотала у дивана.
– Не вздумай дать ей послабление, – предупредил Марат Родиона. – Она должна помнить, что нарушила договор, помнить и бояться нас.
– Все в порядке, – сообщила Кира Львовна, – «Скорая» не понадобится, Лиза приходит в себя.
– Можете идти, – отправил ее Родион.
Не успела Светлана понять, что произошло, как Марат, взяв ее за плечи, бесцеремонно усадил и прорычал, обдавая ядовитым дыханием:
– Ты все запомнила? Я спрашиваю… – Он схватил ее пятерней за подбородок, потряс. – Все запомнила?
Ей было очень плохо, но на всякий случай Светлана кивнула, Марат отбросил ее голову, девушка завалилась на бок.
– Марш за стол! – рявкнул безжалостный холуй Родиона.
Покрывшись липким потом, Светлана с трудом приняла сидячее положение, однако отдышаться не позволили, холуй поставил ее на ноги и толкнул к столу. Чудом она удержалась на ногах, еле их переставляя, подошла к стулу и рухнула на него. Губы дрогнули, зашевелились…
– Кажется, она просит воды, – догадался Родион.
Марат наполнил стакан, резким движением протянул ей, отчего вода выплеснулась через край. Светлана взяла. Рука дрожала, девушка взялась за стакан второй рукой и пила, пила медленно, боясь захлебнуться. Холуй вырвал стакан:
– Запомни, жрать будешь по часам в строго отведенное время. Откажешься от завтрака, не получишь и обед, только ужин. От ужина откажешься – не получишь завтрак. Роди, приступай.
Родион положил перед ней несколько листов, тыкая пальцем в нижние части листов, приказал:
– Копируй эту подпись. Правой рукой, правой! До завтрашнего вечера ты должна научиться ставить эту подпись своей рукой. Идем, Марат, Лиза сама справится.
В дверях повернулся ключ, Светлана поняла, что наконец осталась одна, почувствовала некоторое облегчение, хотя сил, чтобы выполнять задание, не было. Она сложила на столе руки и упала на них лбом.
Не прошло и десяти минут, как снова ключ повернулся и появился холуй.
– Тебе что сказали делать? – наступал он, сатанея. Светлана непроизвольно поднялась и отступала. – Гена, пока Роди отсутствует, поработай с ней, а то он у нас слишком добренький.
Из-за его спины появился главный палач, закатывая рукава рубашки, а Светлане больше некуда было отступать, она врезалась спиной в стену и замерла, полагая, что сейчас они доведут вчерашнюю экзекуцию до конца. Ужас сменила адская боль – Гена врезал ей кулаком в солнечное сплетение, снова потемнело в глазах, Светлана сложилась пополам и рухнула на колени. Садист поднял ее за волосы, лапу положил на грудь, прижав к стене, чтобы она вторично не упала на пол, отвел руку назад, его остановил Марат:
– Довольно. Надеюсь, она уяснила, что всяческое ослушание будет жестоко наказываться. Лиза, ты усвоила?
Парализованная ужасом и болью, Светлана не нашла сил кивнуть, только заплакала, сжавшись и втянув голову в плечи, ей чудилось: вот-вот кулак палача врежется в нее. Вопреки ожиданиям Светлану оттащили к стулу и усадили.
– Учись писать подпись! – гаркнул Марат.
Она собрала волю, взяла авторучку, надзиратели оставили ее одну. Перед глазами все расплывалось, но, понимая, что ей не увильнуть от этого занятия, взяла лист и начала всматриваться в чужой росчерк. Подделать подпись крайне сложно, в ее случае сложность увеличивалась из-за праворукости. Попробовала нарисовать первую букву – не вышло, Светлана взяла авторучку в левую руку и вывела нечто слабо похожее. Так и писала: то правой, то левой, запоминая, какие при этом напрягаются мышцы привычной руки. Писала частями, сначала одну букву училась выводить, потом закорючку, а слезы безнадежности лились и лились…
